Страсть

Козак П. Ф.

Я закрыла глаза в блаженстве, прокручивая его слова в голове. Я почувствовала еще более сильное возбуждение, когда вспомнила, как он сказал мне: «Тебе это нравится, правда?»

Неужели мне действительно нравилось, что он силой заставляет меня подчиняться ему? Но он не заставлял меня — я делала это добровольно, будучи в здравом уме. Так что же тогда со мной?

Я сходила в туалет и немного ополоснулась. Ощущение холодной воды на лице еще больше вернуло меня к реальности. Боюсь ли я его? Я посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. «Не будь дурой», —

сказала я себе мысленно, вспомнив, как он поливал меня из шланга, когда я упала в грязь. Я почувствовала его руки на своем теле, когда мы катались верхом на Мускат, он был терпелив, несмотря на мои неуклюжие попытки научиться ездить верхом. Я увидела его в библиотеке с грудой поэтических сборников. Нет, он не может меня обидеть. Но сегодня я узнала его с другой стороны, и это никак не вязалось с его хорошими манерами, он предстал передо мной неистовым и властным мужчиной.

Впрочем, как раз это меня не пугало. Я оперлась на край умывальника, почувствовав, что могу потерять контроль над собой. Меня пугала сила моих собственных ощущений. Он увидел во мне то, чего я сама в себе увидеть не смогла. И мне это нравилось. Мне нравилось подчиняться ему. Я никогда еще не чувствовала себя такой беспомощной и такой бессильной, и, видит Бог, я никогда не была так возбуждена. Он контролировал буквально все, даже мой оргазм. Я снова посмотрела в зеркало и с трудом узнала лицо, которое там увидела.

Пэш начала приходить в себя. Я решил предоставить ей свободу действий, чтобы она не чувствовала себя угнетенной. Она должна была самостоятельно принять решение остаться со мной на всю ночь. Необходимо было как-то определиться с этим.

Несмотря на то что я понимал, что ей необходимо какое-то время, чтобы привести себя в порядок, мне не давала покоя мысль, что, черт возьми, она так долго там делает? Я давно допил свое шампанское и не решался наполнить бокалы до ее возвращения.

Я повесил свои брюки в шкаф рядом с пиджаком. Вспомнив, что в нагрудном кармане пиджака лежит еще несколько презервативов, я достал их и положил на столик рядом с кроватью. После этого я поднял с пола ее белье. Я слышал, как течет вода в ванной, из чего можно было сделать вывод, что она еще не закончила. Поэтому я решил доставить себе удовольствие.

Сначала я разложил отдельно пояс и трусики. Потерев чулок о свою щеку, я уловил едва различимый запах ее тела. Ее трусики были влажными. Я поднес их к своему лицу и вдохнул их сладкий аромат. Аккуратно сложив белье, я поместил его на комод рядом со своими плавками.

Как раз в тот момент, когда я раздумывал, стоит ли постучать в дверь и спросить, все ли в порядке, она вышла ко мне. Я спросил:

— Все в порядке?

Она не спешила с ответом. Я ждал.

Положив сумочку обратно на комод, она остановила свой взгляд на нашем белье, лежавшем рядом. Повернувшись ко мне лицом, она произнесла:

— Прежде чем между нами что-либо произойдет, нам нужно поговорить.

— Ты так серьезна, — сказал я, надеясь,

что правильно оцениваю сложившуюся ситуацию. — Что-то не так? — И снова ответ последовал не сразу. Я подошел к ней и обнял за плечи, теперь уже по-настоящему волнуясь. — Пэш, что случилось? Расскажи мне.

Я не знала, с чего начать. Как я могла рассказать Ивану о своих чувствах, если сама до конца в них не разобралась? Я молила Бога, чтобы Иван набросил на себя хоть что-нибудь. Видеть эту грудь так близко… У меня снова закружилась голова. Я поняла, что прижимаюсь к нему. Он обнял меня.

На мгновение мне показалось, что она потеряет сознание, и я подхватил ее.

— Иди сюда, давай присядем.

Кровать оказалась единственным местом, где мы оба могли сесть. Почему, черт возьми, в таких номерах никогда нет диванов? Я подвел ее к кровати, и мы сели.

— А теперь, малышка, рассказывай, что стряслось. С тобой правда все в порядке?

— То, что произошло между нами, — это было так неожиданно.

Казалось, ей трудно говорить, но я не мог понять почему.

Мне стало не по себе при мысли, что могло что-то произойти, пока она была в туалете.

— Я причинил тебе боль?

— О нет, вовсе нет. Я в порядке.

— Уже лучше. Но ты так расстроена.

— Я не хочу, чтобы ты так волновался. Просто я не уверена.

— Не уверена в чем? — Я действительно не мог понять, о чем идет речь.

— В том, что произошло, в своих ощущениях.

— Пэш, говори яснее. Я не понимаю, о чем ты.

— Иван, ты был прав, мне это нравилось. Ты держал меня, не давая даже пошевелиться, и мне это нравилось. Я хотела оттолкнуть тебя, может, даже плюнуть тебе в лицо, но мне было так хорошо! Это пугает меня!

Так вот оно что! Она выглядела так, будто только что созналась в смертном грехе. Я посмотрел в глаза самой страстной женщины, которую только встречал, твердо решив, что это не последняя наша с ней ночь.

— Пэш, это нормально, что тебе понравилось. Мне это тоже нравится.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что мне нравится командовать, управлять ситуацией.

Я не знал, как мне сказать это так, чтобы мои слова не прозвучали грубо, и я попытался выразиться литературным языком.

— Я люблю доминировать.

Мы сидели на кровати лицом друг к другу. Я положил свою руку поверх ее руки, и она посмотрела на меня.

— Это значит, что я люблю подчиняться?

Она знала, как это называется, но не ожидала, что у нее при этом будут такие ощущения.

— Нет, это всего лишь означает, что тебе нравится, когда кто-то другой командует парадом.

Я видел, как она борется с собой и пытается переварить услышанное.

— Мы просто вели себя как мужчина и женщина. — Я взял ее за подбородок двумя пальцами. — Откуда, черт возьми, ты взялась? Я никогда не встречал такую, как ты.

Она покраснела. Так она выглядела еще соблазнительней.