Стойкий

Брукс Анна

Её руки дрожат, когда она роется в сумочке, и я жду, пока Полли найдёт свои ключи, мои глаза внимательно следят за нашим окружением. Но после минуты её возни я беру их и открываю для неё дверь. Мы поднимаемся наверх и входим в квартиру. Я закрываю за нами дверь и прислоняюсь к ней.

Оглядывая пространство, я вижу всё, так как это студия. Маленькая, но симпатичная и полностью её. Ярко-розовые подушки на диване и старый сундук вместо прикроватного столика. У неё даже есть свежие цветы на её маленьком кухонном столе.

— Почему

ты здесь, Эрик? — шепчет она из кухни. Она стоит ко мне спиной, когда пьёт воду из раковины.

Нет смысла лгать.

— Потому что ты мне нравишься, Полли. Я забочусь о тебе

— Почему?

— Потому что ты забавная. И умная. — Я иду на кухню. — И каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу, какие грустные у тебя глаза, и я хочу, чтобы это исчезло. Я хочу убрать это. — Её голова наклоняется вперёд, и я встаю позади неё, кладя руки по обе стороны раковины. — И ты так чертовски красива, что у меня перехватывает дыхание.

Она оборачивается, и я делаю шаг назад. Я бы хотел быть как можно ближе к ней, но я не хочу, чтобы она думала, что я давлю на неё. Если это должно произойти, она должна быть той, кто примет решение.

— Как много ты знаешь? — спрашивает она.

— По поводу чего?

— О моём прошлом.

— Я знаю, что случилось с Мелли, и смутно понимаю, почему ты была с ним.

Её зубы впиваются в нижнюю губу, прежде чем она отпускает её.

— Что ты знаешь о том, что было раньше? — Я совершаю ошибку, отводя взгляд на секунду, и она воспринимает это как необходимое оружие. — Убирайся.

— Я даже не знаю, правда ли это. Скажите мне сама. Ты сказала, что теперь ты другая, не такая как раньше. Так скажи мне, кто ты такая.

Она качает головой.

— Всё не так просто. Я… Мне было нужно…

— Полли, я…

— Убирайся. Я не хочу сидеть здесь и гадать, сколько в твоих словах сочувствия. — Она подходит к двери и открывает её. — Я просто хочу пойти завтра на работу и заработать достаточно денег, чтобы прокормить себя, не нуждаясь ни в чьей помощи. Мне никто не нужен. Я прекрасно справляюсь сама по себе. — Слеза скатывается по её щеке, и девушка быстро вытирает её. — Не мог бы ты, пожалуйста, уйти?

Не сводя с неё глаз, я подхожу к двери и захлопываю её, затем притягиваю Полли в свои объятия. Её тело содрогается, и она сжимает мою футболку, когда плачет. Одна из моих рук баюкает её голову, а другая поддерживает девушку, обнимая за талию. Я прижимаюсь губами к её голове, а затем поднимаю девушку и несу на диван, где она устраивается на мне сверху, уткнувшись лицом в моё плечо.

У меня есть желание обнять её крепче. Приспособить тело Полли к моему, чтобы она никогда не покидала меня, потому что в моей жизни никогда не было ничего более правильного. И я не хочу его терять. Я не хочу её терять.

Слёзы Полли пропитывают мою футболку, и, слушая её тихий плач, моё сердце разрывается. Её дыхание начинает выравниваться, и я говорю:

—

Мне не жаль тебя, милая. Мне грустно, что тебе пришлось так много пережить. Я просто… Я вижу в тебе что-то, что напоминает меня самого. Я был один долгое грёбаное время, и как бы я ни пытался убедить себя, что тебе было бы лучше без меня, я знаю, что это неправда. И мне не лучше без тебя. Ты на самом деле заставляешь меня просыпаться каждое утро, а ведь прошло много времени с тех пор, как я чувствовал какую-то цель.

Наконец она поднимает голову и хватает салфетку со столика, чтобы вытереть лицо.

— Чего ты хочешь от меня?

— Тебя. Только тебя.

— Почему?

— Почему ты продолжаешь спрашивать об этом? Почему я не могу просто хотеть тебя, потому что я что-то чувствую к тебе?

— Потому что никто никогда не хотел меня без чего-то взамен, — шепчет она. — Я никогда не была достаточно хороша сама по себе.

— Боже, Полли. Ты так много значишь. Мне насрать, что тебе говорил какой-то придурок в прошлом. Клянусь Богом, у меня нет никаких скрытых мотивов.

Долгий вздох вырывается из её полных розовых губ.

— А как насчёт тебя? Ты сказал, что увидел во мне что-то такое, что видел в себе. Что ты видишь?

На меня нахлынули воспоминания, и я зажмурился, пытаясь отогнать их. Я пытался держать их подальше так чертовски долго. Когда они всплывают на поверхность, я не могу контролировать силу эмоций, которые текут по моим венам. Изнурительные приступы вины, которые обрушивались на меня в быстрой последовательности, ослепляют меня и делают так, что у меня кружится голова, если я двигаюсь.

Слова, которые я выкрикнул Софии, слёзы, струящиеся по её щекам, когда я захлопнул дверь у неё перед носом. Всё всегда приходит сразу, никогда по чуть-чуть, чтобы я мог это переварить. Прошлое, ещё до Софии, проникает внутрь и возвращает меня к тому месту, с которого всё началось. Я открываю дверь, когда мой отец велел мне этого не делать. Оружие. Кровь. Крики. Моя мать умоляет. Мой отец… Мой отец умирает вместе с ней.

— Эй. Эй, Эрик. Посмотри на меня, — голос Полли звучит на заднем плане, и я изо всех сил пытаюсь протолкнуться, чтобы добраться до него, добраться до неё. Рука девушки ложится на мою щёку, и я делаю пару вдохов через нос, прежде чем открыть глаза. — Всё в порядке.

Быстрее, чем когда-либо прежде, демоны ускользают от её прикосновения. Я знаю, что они вернутся, потому что они никогда не уходят. Но когда её глаза впиваются в мои, я вспоминаю, что увидел в ней в тот момент, когда мы встретились.

Какого хрена я делаю? Почему я думаю, что это хорошая идея — пробиться сквозь стены этой девушки, когда у меня есть свой собственный щит? Я хочу её по эгоистичным причинам. Потому что знаю, что она бы это забрала. Чёрт возьми, она держит меня за яйца, и она даже не знает об этом. Полли уже даёт мне больше, чем я заслуживаю.