Стойкий
Шрифт:
— Да, милая. Я отвезу тебя.
Мы возвращаемся к моей машине, и она садится на своё место ещё до того, как я успеваю открыть для неё дверь. Есть так много всего, что я хочу сказать. Так много вопросов, которые я хочу задать. Миллион разных способов, которыми мне нужно показать ей, как сильно я забочусь о ней те месяцы, что я её знаю. Но она скрестила ноги и руки и повернулась всем телом так, чтобы оказаться практически ко мне спиной. Она не смогла бы больше закрыться от меня, даже если бы попыталась.
Я знаю, каково это, когда кто-то давит, когда они пытаются заставить
Сегодня мне не нужно работать в «Сложностях». Я подумывал о том, чтобы вернуться в Кали на пару дней, но после быстрой проверки в офисе я говорю ребятам, чтобы они не ждали меня некоторое время. Они привыкли к тому, что я бывает уезжаю по делам. Пока работа, которую мне нужно сделать, выполняется, у них нет причин беспокоиться. В любом случае, в последнее время я даже не думал о «Фирме».
Хотя мне действительно нужно сходить в спортзал. Мне нужно куда-то сбросить свою энергию. Мне нужно выбивать дерьмо из неодушевлённого предмета до тех пор, пока я не устану настолько, что единственное, о чём я смогу думать, — это о том, как болят мои мышцы.
После быстрой остановки дома, чтобы переодеться, я еду через весь город в спортзал. Я провёл здесь больше часов, чем где-либо ещё с тех пор, как вернулся. Парковка относительно пуста, и это хорошо. Старая дверь склада скрипит, когда я открываю её, а затем захлопывается за мной. Я подхожу к шкафчикам на дальней стене, нахожу свой и поворачиваю ручку на замке. Как только я бросаю ключи внутрь и хватаю свою одежду, я направляюсь к беговой дорожке.
Когда я неспешно бегаю трусцой, я обматываю руки лентами, затем ускоряюсь на несколько минут, прежде чем подойти к сумке. Первый удар всегда самый лучший. Это тот момент, когда ты вспоминаешь, как хорошо это заставляет тебя чувствовать.
Практически в мгновение ока я начинаю потеть и вымещаю каждую унцию агрессии. В голове у меня полный сумбур, но движения чёткие. Точные.
Слова Полли повторяются, и это побуждает меня действовать ещё усерднее. Того факта, что даже слово «шлюха» слетело с её хорошенького ротика, достаточно, чтобы заставить меня разозлиться. Это даёт мне повод сделать это вместо того, чтобы пить. Впервые за очень долгое время у меня появилась цель, более чем в профессиональном качестве.
Никто не знает, как низко я пал. Как глубоко я позволил себе погрузиться. Как всё было плохо на самом деле. Я бы ни за что не позволил кому-либо увидеть меня в худшем состоянии.
Помимо моих родителей, я уже подвёл одну девушку. Мой эгоизм и опасения стоили Софии жизни. Когда я остался один после того, как она умерла, мне было наплевать на то, что со мной случилось. Чёрт возьми, я хотел последовать за ней. Я молился поменяться с ней местами и проклинал Бога, в которого давным-давно перестал верить, чтобы он проявил ко мне милосердие
Часть меня умерла вместе с Софией той ночью. И пока Полли не столкнулась со мной на улице у «Сложностей», я никогда не думал, что почувствую что-то. Не думал, что заслуживаю того, чтобы получить какой-то шанс. Но один взгляд на неё, одно прикосновение, и я понял, что мне дали второй, и даже третий шанс, которого я не заслужил.
Мои лёгкие горят, поэтому я притормаживаю и останавливаюсь, чтобы попить воды из фонтанчика. Отдышавшись на мгновение, я возвращаюсь к боксёрской груше и продолжаю вымещать своё разочарование.
Будильник, который я установил ранее на своём телефоне, зазвенел, и мне потребовалось несколько минут, чтобы остыть, прежде чем я прыгнул в душ и переоделся. Выходя за дверь, я съедаю протеиновый батончик, который прихватил из своего шкафчика, а затем ухожу, чтобы забрать Полли. Я позаботился проверить время закрытия кафе, когда высаживал её сегодня.
Это не слишком далеко, но достаточно, чтобы дать мне время подумать. Чтобы понять, насколько глубоко она уже погрузилась. Знать, что в прошлом с ней случилось что-то такое, что заставило её почувствовать, что люди, особенно мужчины, хотят только использовать её, — это разрушительно. Это приводит в бешенство. Даже если я отброшу тот факт, что я действительно, по-настоящему забочусь о ней… как мужчина, я не смог бы жить с собой, зная, что она одна, и я не сделал всё, что в моих силах, чтобы убедиться, что эта девушка в безопасности.
Так что, несмотря на то, что она пытается оттолкнуть меня, я дам ей пространство, которое она хочет, и в то же время обеспечу ей необходимую безопасность, пока Полли не поймёт, что я никуда не денусь.
Я бы не стал упускать из виду, что скорее всего она попытается выскользнуть через чёрный ход, поэтому я паркуюсь и направляюсь в кафе. Когда я захожу внутрь, один мужчина сидит в углу и потягивает кофе. Полли с другой стороны наполняет салфетницу.
Она подходит ко мне и скрещивает руки на груди.
— Что ты здесь делаешь?
— Я подвезу тебя домой.
— Я ещё работаю и потом дойду сама.
Я качаю головой.
— Я подожду.
Когда я подхожу к свободному столику, она хватает меня за руку.
— Эрик. — Я останавливаюсь, и она обходит меня. — Пожалуйста. Меня действительно не нужно подвозить. Я доберусь сама. Это недалеко, и я не хочу…
— При всём моём уважении, детка, но мне всё равно, чего ты хочешь. Я здесь, а это значит, что ты не одна, так что привыкай к этому.
Она прищуривает на меня глаза, что мало помогает скрыть замешательство в них, затем фыркает и стремительно уходит. Прежде чем сесть, я бросаю взгляд на мужчину, пьющего кофе. Он встаёт, опираясь на трость, и, пошатываясь, подходит ко мне.
— Эрик Андерсон?
Я пожимаю ему руку.
— Да, сэр.
— Хорошо. Я Реджинальд, старый друг твоих бабушки и дедушки. Я также знал твоего папу, когда он был ещё мальчишкой. Ужасно, как он сдал. — Мужчина кладёт дрожащую руку на стол и садится. — Я не видел тебя с тех пор, как твоя бабушка отправилась к Господу.