Стой, ты мой
Шрифт:
Он брызжет слюной и обвиняет меня в доносе про тротиловые шашки. Но это не я.
Смотрю на Машу, она криво улыбается.
Какая же она дура, о боже.
Сколько у нас времени, пока Патрик не услышал, что за ним полиция едет, а Денисовские солдафоны не начали отбирать у него взрыватель? Пять минут, две минуты, минута?
Охранники идут на меня, у них дубинки. Ныряю на улицу через служебный выход и хлопаю железной дверью, сую метлу в ручку.
– Эй, вы это зачем?
– голосят
Оборачиваюсь.
Поросенок вынес мусор и спустив костюм, курит у бачков. Ежится и сплевывает:
– Мне теперь в обход переться? И так весь вымок. С утра самого на ногах. А некоторые гулять пошли.
Сигаретой указывает на цепочку следов, тянущуюся по снегу.
– Натуральные свиньи, - жалуется.
– Час назад умотали, если не раньше. А мы работай. Так еще говорят: не подходи, у нас бомба. Нормально так шутить? Последний раз я в этом жутком санатории...
Уже не слушаю. Тону в сугробах, бегу. К ней, к нему. Сумасшедшие. Мой смысл жизни на кончике красного провода, и на часах нули, сердце прожгли, я ищу их вдали, трясет, если не успею, то умру.
Не успел.
Вместо салюта раздается оглушительное бах-бабах.
Охрана до Патрика добрались.
Далеко впереди клубы сизого дыма столбами растут в небо и искры хлещут, в усадьбе звенят стекла, орут люди, меня отбрасывает. Встаю, проваливаюсь, ползу, вглядываюсь в черноту ночи, до слез напрягаю глаза, только бы их не задело, все, что есть - отдам.
Наконец, вижу.
Четыре Пятачка, шатаются, друг за друга держатся, пробираются по снегу ко мне.
00.15, Кристина
Вдалеке воет сирена. Взрыв был не в усадьбе, но отдыхающие высыпали на улицу и их внутрь не загнать. А, может, загнать, у полиции на глазах не полезут ведь пьяными за руль, чтобы убраться отсюда подальше.
Мой розовый костюм в грязи, но Алекс крепко прижимает к своему дорогущему пиджаку, не дает и на шаг отойти.
Жду, скорей бы наручники повесили на этого болезного Патрика. Наверное, к нему вопросы будут, почему за несколько километров от санатория взрыв, но какая разница. Мы не скажем, что сами чемоданы утащили, за такое по шапке надают.
Зато Денис извинился. Хотя это неважно тоже, я не слушала, вообще, не до него.
Долгожданная полиция забирает Патрика.
И Егора.
Алекс отпускает меня и торопливо, на повторе, твердит сыну:
– Ни в чем не признавайся, я тебя вытащу, понял, только не признавайся.
Николь наклоняет голову мне на плечо. Шмыгает:
– Егор вовсе не самовлюбленный мажор. Не трус. Не дурак. Не хочу, чтобы его посадили.
И я не хочу, там в снегах нашла лучших друзей, и Егор в их числе.
И Мария не хочет. Бьется в истерике и нападает на Алекса. Ее оттаскивают люди в форме, на беседу ведут. Говорят, что мы следующие.
Вздыхаю. Сколько еще с нами разбираться будут.
Алекс оборачивается,
– Малыш, немножко потерпи, хорошо? Щас они отстанут и поедем домой, всё кончилось.
Глава 25
На столе беспорядок, и в бумагах, и в ящиках, Антон неряха, запустил кабинет. Долго еще не увидимся с ним, лет десять минимум, до свидания, до свидания, пока - швыряю в мусорку его вещички.
Откликаюсь на стук в дверь:
– Открыто!
Первым заходит какой-то карапуз. Мелкий пацан в брючках и светлой рубашке с короткими рукавами. Деловой, аж невозможно. Нос задрал, так знакомо, так Кристину напоминает.
Кристина следом, держит его за руку, подмышкой зажимает синюю курточку.
– Не занят? Мы в гости, - весело улыбается. - Оп, иди сюда, - поднимает ребенка и подходит ближе.
Ах, да. К ней родители приехали, откладывать дальше сие известие некуда, я волнуюсь и готовлюсь. У мамы ее сын маленький. Брат Кристины, получается. Он на руках у нее, развалился по-свойски и на меня щурится.
– Это малыш номер два?
– встаю из-за стола, выхожу к ним.
– Нет, это Кирилл, - она тянется ко мне, целует в щеку.
– Малыш номер два, возможно, будет потом. Когда ты спросишь с оркестром под окнами, - намекает, что пора ей предложение делать. Ждет реакции. Я молчу. Она недовольно хмыкает. Продолжает.
– Родители с тобой увидеться хотят. И поговорить. Я решила, что тебе нужен союзник. Вот, - смотрит на брата.
– Если ты ему щас понравишься, с мамой и папой будет проще подружиться, - выкладывает стратегию.
Тоже смотрю на Кирилла. Волосы светлые, в модной стрижке, торчком стоят. Наверняка потемнеют с возрастом, и как у Кристины станут. И глаза как у нее, конфетки. Вообще, на нее похож. Только надутый. Хмурит бровки и пялится на меня, маленький мужчина, оценивает выбор сестры.
– На, - Кристина вытягивает руки.
Торопливо и неловко перехватываю Кирилла. Тяжеленький. Вблизи щеки еще больше. Пухлые губы блестят, носик-кнопочка. Кристина поправляет ботинки, чтобы не марал мне рубашку и говорит что-то, а я любуюсь, словно картиной, она будто юная мама, от того еще красивее, невероятная, прекрасная, моя.
– Ты не думала после второго курса на заочный перевестись?
– выдаю. Не надо давить, но у меня столько планов, разрывают черепушку.
– Думала, - кивает.
– Если работать в издательстве у тебя, то это ведь реальный опыт, с заочкой сложностей не будет, мне лишь диплом надо. Но Александр, - выставляет указательный палец.
– Отправлять меня носить кофе и проверять бумагу в туалете - это не то, на что я рассчитываю. Согласны?
Кирилл тычет кулаком в сторону стола, привлекая ее внимание, она послушно ведет взглядом и замечает поверх папок киндер-сюрприз.