Стилист
Шрифт:
— Ждём вас в холле, — добавила Геля, и вытащила Степана в коридор.
— Они сговорились! — ахнула Маруся.
— Нет, похоже Степашку взяли в заложники, — рассмеялся Стилист.
Багаж распаковали в большой гардеробной. Геля ловко развешивала на стойке платья, упрятанные в пластиковые мешки. Вся коллекция была в жёлто-золотистом цвете.
— Ты ведь помнишь, над чем работал, под какие модели создавалась коллекция?
Юрик осторожно вскрыл крайний мешок, висящий на стойке. Лёгкая шёлковая ткань безжизненно висела на
Геля без всякого стеснения спустила свои узкие брючки, сняла майку. Лифчик у неё отсутствовал. Она моментально переместилась в платье и стала перед узким зеркалом.
— Это помнишь? Для Галочки Литвинской шили.
Стилист, набычившись, смотрел на Гелю. Никто не мог догадаться, что происходило у него в голове.
Маруся изо всех сил желала, чтобы он ничего не вспомнил из этой проклятой коллекции.
Юрик, наконец, кивнул головой, и Геля моментально разделась, мелькнув своим подрумяненным в солярии длинным телом, чтобы показать следующее платье.
Стилист мерил шагами гардеробную. Маруся не спускала с него глаз. Олешка разглядывал Гелю, и она нравилась ему без платья.
Моделька сделала пару шагов взад-вперёд:
— А это помнишь?
Латун смотрел, как колышется у её ног шифоновая многослойная юбка, пытаясь разделить: что поистине талантливо и что — «так себе», где радость от события и горечь утраченного вдохновения. И лишь Степан Олешка предельно ясно чувствовал состояние Стилиста и бросился ему на помощь.
— Юрась, ты будешь показывать эти маскхалаты для пустыни?
— Пустыню мне не потянуть, я не Пьер Карден, — улыбнулся Стилист, и всё встало на свои места.
Было так напряжённо тихо, что тоненький скулёж модельки, звучал особенно трагически:
— А мои два платья? Я их не нашла. Те, что ты придумал для меня. Их нет. Мне не в чем выходить на подиум.
— Я думаю, платья твои здесь. Только они чуток изменены. Кто-то внёс корректуру, изменил, поправил… Некоторые детали выдают себя швами, неродными нитками. В боках тянет. Я вижу другой уровень исполнения, и я не хочу, чтобы эта профанация носила моё имя, — очень спокойно объяснил Стилист.
Хлопнула входная дверь, и в проём с трудом протиснулся огромный чемодан на дутых колёсах, а за ним — ещё один Юрик Латун! Когда двойник Юрика поднял лицо, на которое свисал выкрашенный в три цвета чуб, все узнали Константина Парамонова из «Карамелей».
— Ю-у-ури?ик! Какой сюрприз! — манерно произнёс он, всплескивая руками.
Постояв пару секунд в скульптурной позе, чтобы его запомнили изящным и красивым, Костя раскинул руки и мелкими быстрыми шажками побежал навстречу Стилисту, как видно, намереваясь его обнять.
Юрик вовремя спрятался за Марусю:
— Кто это?
— Костик, который думает, что он — это ты, — процедила Геля.
— Ой, оставь эти хищные подколки, — обиделся новый стилист «Карамелей».
— А
— Сегодня арт-директор — я, — ничуть не смущаясь, ответил Костя. — С Геной у нас тёрки. Он психанул и отказался ехать.
— Но ты здесь при чём?
— Я тоже участник конкурса. Тут и мои идеи есть.
Геля от возмущения чуть не задохнулась:
— Вот этот придурок попортил платья, приехал вместо Гены, оделся в Юркину одежду и хотел срубить его славу!
— Всё складывается как нельзя лучше, — подвел черту Олешка. — Эта задачка — для юристов. А мы свои задачки будем решать: сразим публику наповал свежими идеями талантливой беларуской молодёжи.
— Господи-и-и, — пропел тоненьким голосом Костик. — Ладно уж, Юрий Латун, «вечно молодой стилист», а это кто еще? — он ткнул наманикюренным пальцем в сторону Степана и Маруси.
Олешка вежливо наклонил голову и представился:
— Стратег, инженер, аниматор, режиссер и авиатор, трижды номинант на премию «национальный герой» — Алекс Степашкин. А это, — он повернулся к нахмурившейся Марусе, — героиня нашего проекта. Нестандартная модель, взрывающая стереотипы серых рабов посредственности, — Маруся Шиян.
Костик как-то странно хрюкнул и, резко повернувшись на каблуках, побежал прочь, волоча за собой свой огромный тюнингованный чемодан.
Олешка хлопнул себя по коленям:
— Поехал плакать и вешаться, а мы — за работу.
42. Хитрый Костик
Костик придумал и добавил множество деталей в наряды, придуманные Стилистом, чтобы они стали доступнее для понимания народа. Парамонов «спасал» ставший нечейным проект, вкладывая в это дело всю свою изобретательность, смекалку и таланты. Качество спасения можно было оценивать по-разному, но уж находчивость и догадливость Парамонова переплюнуть никто бы не смог.
Костик к своим целям подбирался осторожно. Шёл обходными путями, останавливался, делал шаг назад, использовал только полезных для него людей, их слабости и ошибки. Умел говорить нужные вещи в нужное время. Но бывали проколы, как с дружком Стилиста.
Гена не захотел быть в доле. По сути дела, ничего страшного не случилось. Стилист отказался от коллекции — и, значит, её можно показать на местных подиумах и продать. Из «Карамелей», конечно, придётся уйти. Парамонов тяжело вздохнул, но через секунду почувствовал, что жизнь продолжается и, не жалея денег, потраченных на роуминг, позвонил в Минск.
«Гена, привет, — бодрым голосом начал портить настроение обиженный судьбой Костик. — Я тебе как друг звоню. Объявился Юрик Латун. Никого не помнит. И меня не вспомнил, и тебя. Коллекцию от показа отстранил. Приехал с толстой колхозницей, она же — его единственная модель. Говорят, она его любовница! Ты меня понимаешь? В общем — травма головы. Ну всё. Пока. До встречи».