Стилист
Шрифт:
Кто-то громко смеялся и размахивал у неё перед лицом обрывком мятого полиэтилена…
Скорее спрятаться в номере и — в душ. Там нервы сворачивались в маленькие тугие пружинки, нагуливая крепость и силу. Гостиничные дары — игрушечные кусочки мыла и крохотные бутылочки с шампунем, развеселили большую Марусю. Лучшая поддержка настроения — БЕЛИТА в поллитровом исполнении, тот самый оливковый гель, с которым она впервые познакомилась у тетки Юрика. Она прижала к животу прохладную бутылку и направилась в душ.
В дверь стукнули
Парамонов, не дождавшись разрешения войти, стал перед нею, закрутив кренделем руки на груди.
— Девушка-а-а, — как-то с укоризной обратился он к Марусе и даже покачал головой, как делают это учительницы, пытаясь пробудить совесть нерадивого ученика. — Вы сделали ужасное представление, опозорили нашу страну! Я вижу, вы абсолютно не разбираетесь в данном вопросе, а лезете вперёд, ломая и круша все на свете своей кормой, как ледокол «Ленин».
Маруся с удивлением подняла брови: какая идеологическая муть в мозгах у этого клоуна! Какие образы!
— Что ты там лепечешь? — рассердилась она.
Фрик не мог вызвать у неё ничего кроме ироничного смеха: оттопыренные пальчики, напомаженные волосы, и ей показалось что у него подведены глаза и подкрашены губы. На щеках лежал грим — и как художественно оттенена темным щетина! Прическа — с бигудями, что ли? И серёжка в ухе, ну точь-в-точь как та, которая была у Юрика в прошлой жизни. Нарисовал себе лицо, украсился. Конечно, он из «этих», пришёл отодвинуть Марусю на задний план.
Маруся налила себе стакан воды, чтобы успокоиться и восстановить дыхание. Она делала медленные глотки и раздумывала, как выпереть неожиданного гостя из номера.
— Откуда вы взялись, из какого далека приехали покорять изысканный Париж? — продолжал напыщенно вещать Парамонов. — Я привез сюда спасённую коллекцию Юрия Латуна, сделал все для того, чтобы она участвовала в конкурсе, а вы своим присутствием испортили и уничтожили работу нескольких лет!
— Говорите медленней. Я не могу понять, чем я могу вам помочь, — спокойно отвечала Маруся, разглядывая его тонкие запястья, увешанные какими-то детскими браслетиками из цепочек с вплетёнными перышками, стеклянными бусинами, крестиками, и не могла отвязаться от мысли, что сейчас единственное ее желание — увидеть это лицо без грима и помады. Универсальная фраза, рекомендованная психологами для остановки потока негатива, не сработала.
— Вот скажите, откуда вы появились в жизни Юрия Латуна? — не унимался Парамонов.
Казалось, он вот-вот расплачется — до чего же кислым было его лицо.
— Куда вы сунетесь со своими толстыми ляжками, разрушая идеи высокой моды?
Он становился все агрессивней, и Маруся пожалела, что рядом нет ни Юрика, ни Степана. Ну не драться же с этим смешным мужичком, хотя в своей весовой категории Маруся победила бы его.
— Как вас зовут? — попробовала она сбить его.
— Константин.
— Ну надо же, я
Она плавным движением взяла с туалетного столика гель, приготовленный для душа, и, свернув головку бутылки, налила в стакан, из которого пила, граммов 50 тягучего мыла. Оно красиво осело на дне, пришлось размешивать его шариковой ручкой, которую подобрала тут же, возле зеркала. Мыльная пена полезла за край стакана.
— Вы что, будете пить шампунь? — на секунду остановил свою критику Константин.
— Да, я всегда так делаю, когда очень волнуюсь. Знаете, успокаивает, — медленно, волшебным голосом экстрасенса говорила Маруся, — наш разговор закончился, или я должна услышать что-то еще?
Костику хотелось уйти самому, без намеков, и он, не чувствуя никакого подвоха, сказал своим противным голосом.
— Я надеюсь, вы пересмотрите свою позицию и отпустите на свободу Юрия Латуна, чтобы он творил и удивлял нас своим творчеством.
— Как же ты мне надоел, — ласково сказала Маруся и плеснула на Костика мыльной водой из стакана, целясь в лицо. Получилось. Мыло попало в глаза.
Он испуганно вскрикнул, поднес к глазам ладони и тихо выругался. У фрика оказался приятный мужского тембра голос.
— Теперь все смоем водичкой, я помогу, — и Маруся потянула его к раковине. — Сейчас перестанет щипать, и ты освободишься от навязчивой идеи, — утешала «воспитательница» его тихий скулеж, и… добавила на его крашеную голову дополнительную порцию геля. Он потёк за уши и шею, а Маруся помогала Костику ощутить всю прелесть любимого аромата, оттянув воротник рубашки, чтоб не замочил, и там, за кромкой волос, она увидала знакомое тату — маленькую пятнистую ящерку!
Оставив Парамонова самого бороться с мыльными пузырями, она вышла из душевой.
«Может, все геи делают на шее тату в виде ящерки?»
По коридору приближались шаги, знакомый голос Юрика и раскатистый смех Олешки. Друзья принесли с собой несколько банок холодного пива и чудесную новость: национальная телевизионная компания назначила на завтра переговоры с переводчиком об условиях работы, проживания и задачах телевизионного проекта. Вечером ждали актёры из театра «На ходулях».
— Я рада за вас, мои дорогие мучители! — воскликнула Маруся.
Пиво она пить не стала, но посидеть «за круглым столом» ей очень хотелось. Её снедала неопределённость. Как же ее выступление воспринял Стилист? Доволен ли ее работой Олешка? Похвалили бы, ешкин кот, что ли! Её женская интуиция ловила не очень положительные флюиды от этих двоих. Она знала, как может радоваться Степан. Знала и то, что Юрик, впадавший в большие раздумья, становился невнимательным, тихим и очень обидчивым. Пауза за столом затянулась, и она не выдержала:
— Ну что вы затихарились? Я требую аплодисментов!