Стилист
Шрифт:
Стилист смял в руке пустую банку из-под пива.
— Ну что, так все плохо получилось? Не нравится? Провалила твой триумф?
— Какой мой? Ты показывала инсталляцию Степана. Любопытно получилось, но это не моя идея, не мой жанр. И в нем есть что-то от предательства. Придумали что-то сами и явили миру вашего общего ребенка.
Маруся ошарашенно повернулась к Олешке. Тот бешено завращал глазами, подбирая умеренные ругательства.
— Мексиканский сериал! — раздалось за спиной.
И душевой вышел абсолютно незнакомый всем человек. Костика никто никогда не видел без грима. Тщательно вымывая из глаз мыло, он уничтожил с лица всю живопись,
— Стоит оставить женщину одну, как у неё в ванной поселяется мужчина! — прокомметировал появление Костика Стилист.
Маруся захохотала:
— Это же Парамонов, только умытый!
Костик угрюмо посмотрел на Марусю и молвил:
— Перемена ориентации, женщина среди геев, измена бойфренда, неожиданный ребенок, падшая модель вещает об этом всему миру!
— Держите меня, а не то я его придушу! — завопила Маруся. Но к Парамонову ближе всех стоял Степашка. Он грубо толкнул арт-директора к двери, Костик потерял равновесие и неуклюже свалился на пол. Дверь открылась — и на пороге обнаружились двое улыбающихся осветителей с огромной корзиной, роз. Они аккуратно обошли лежащего на полу Парамонова, поставили корзину перед Марусей и галантно поцеловали ей руки. Поклонники сделали селфи со звездой подиума, Стилистом и Олешкой и даже с сидящим на полу Парамоновым. Нашествие французов выглядело трогательно и почти заменило ожидаемые Марусей аплодисменты.
— Маруся, нам всем надо объясниться, — предложил Степан.
— Ничего не буду объяснять. Не желаю, — строго оборвала его суровая бухгалтерша. — Мой секрет должен созреть, — шепотом добавила она.
44. Местные радости и разочарования. Последний заход
Геля, растратившая на зонтики деньги, припасенные для подарков из Парижа, никак не могла понять, что сделал с ней новый знакомый, заставивший поверить в крайне сомнительный проект, в который он втравил спокойного и уравновешенного Юрика. Действо вышло за рамки конкурса, и ведь, странное дело, — все в зале были в трансе, включая жюри. Забыли, что публика должна сидеть смиренно. А тут хлопали-топали, свистели, визжали, стонали, телефонами мигали. Сначала Геля с недоверием отнеслась к идее с зонтиками, которые должны иллюстрировать дождь над подиумом. А когда среди толпы раскрылись разноцветные парасоны моделек, заметила: дамы в зале тоже стали шарить в своих сумках в поисках зонтов. Чудный перфоманс! Теперь у нее будет восемь дорогущих парижских зонтов на все случаи жизни. Ух ты, Степан Олешка, Алешничек проклятый, мой маг и герой!
Вечером Геля с желтой коллекцией погрузилась в самолет. Улетать так скоро совсем не хотелось. В ее жизни появился новый человек, который вызывал очень противоречивые чувства, и следовало бы на месте разобраться — в чем этот магнетизм, идущий потоком от Олешки, а Геля воспринимала это слово не как фамилию, а имя олененка, отставшего от рождественского воза с подарками.
Олешка все знал про подарки! Он необычно мыслил, разговаривал и действовал! А это чудесное состояния ожидания, когда он представлял свои необычные проекты! Им названия даже невозможно было придумать!
Парамонов отправлял ее одну, но Геля на него не обижалась. Ей хотелось побыть наедине с собой,
Гена попробовал написать Стилисту письмо с вопросами, которые очень мучили его. Письмо получилось длинным и жалким. Надо было разговаривать, глядя друг другу в глаза. Уж не поехать ли в аэропорт и увидеть своими глазами возвращение Юрика Латуна и главное — реакцию на встречу? Узнать, какая муха укусила Стилиста, который так внезапно оставил давние отношения, ничего не объяснив.
В этот день он изо всех сил держался без своего допинга, чтобы никакой мелочью не испортить о себе впечатление после разлуки.
После исчезновения Стилиста жизнь Голявина стала однообразной: его работа максимально сократилась. Он конфликтовал, приходил на показы навеселе, перестал навещать «качалку», дизайнеры были недовольны его видом. Всё шло к разрыву контракта. Он много раз пытался найти себе нового друга, но заменить Юрика никто не мог. Вернуть Стилиста для Гены означало — вернуться в прежнюю беззаботную жизнь с красивым отдыхом, путешествиями, стильной одеждой и уважением.
Да, он поедет в аэропорт, чтобы приблизить встречу со Стилистом и прямо спросить его: что означает такая перемена в отношениях?
Голявин тщательно готовился к встрече.
В обмен на винтажные очки Louis Vuitton его постригли и побрили, как в прежние времена.
Косметичке понравилась его спортивная сумка Ralph Lauren, и она, приняв бартер, возилась с ним два часа, убирая с лица последствия неправильной жизни. Маникюрша привела в порядок ногти за копеечный брелок, который болтался у него на барсетке.
Гена долго выбирал что надеть. Решил взять пиджак Стилиста, который когда-то возил в химчистку. Пиджак завис в шкафу на целый год, а теперь мог напомнить Юрику о прежних отношениях. Положил в портфель фляжку с виски и в Ботаническом саду купил тугой букет желтых роз, упакованных в крафтовую бумагу, которую не стал снимать.
Самолёт прилетал утром. Ночь оказалась бессонной, и в три часа Гена, чтобы убить время, направился в ночной клуб. В этот час веселье там достигало апогея.
Такое заведение в Минске существовало всего одно. В голубой подвальчик стекались многие не принятые обществом личности. Гена особо светиться со своей ориентацией не хотел, но ему не хватало спокойного общения, без намёков, подколов и оскорблений. В конце концов, не один же он такой, в Беларуси официально зарегистрировано более 70 тысяч мужчин, которые ведут свою жизнь, опровергая природные законы.
У входа в клуб крутилось несколько гопников. Голявина внезапно пронзило нехорошее предчувствие. Два года назад они со Стилистом едва вырвались из кольца пьяных «общественных воспитателей». Повезло, что рядом проходил милицейский патруль. Те, кого подкараулили возле клуба часом раньше, были жестоко избиты.
Гопники смотрели на него, цыкали слюной себе под ноги и лениво переговаривались. Назад поворачивать поздно. Только бежать к двери клуба, где отсидеться до приезда наряда милиции. До цели — метров сто. Гена, ещё надеясь на спасение, как опытный спринтер, взял старт с места, ловко обошёл одного из недоброжелателей, но другой оказался половчее, схватил за полу пиджака, и подоспевшие дружки потащили добычу в кусты сирени. Охранник видел этот захват, но в душе одобрял «воспитателей». Инцидент происходил вне зоны клуба, и сообщать о нём в опорный пункт он не спешил. А когда сообщил, то на место происшествия требовалась не только милиция, но и «скорая».