Стилист
Шрифт:
Степан отпустил концы полиэтиленовой фолии, она взвилась вверх, скрутилась и прилипла к яблоне, выставив надутые ветром тусклые пузыри. Ветер терзал их, и белые неровные обрывки беспорядочно летели, цепляясь за деревья, меняя скорость, траекторию своего полёта, неожиданно замирая на ветках, и снова стремительно срывались для нападения на следующее дерево. Это беспорядочное движение напоминало мелкое нашествие инопланетных существ.
Похоже, Олешка и сам удивился результату эксперимента. Он долго смотрел, как обрывки полиэтилена загаживают сад, присвистывал и сожалел,
Впечатлённые свойствами простого и дешёвого материала, Маруся и Стилист застыли в ожидании новых сюрпризов.
— Да! Народ требует чуда, — многозначительно подняв указательный палец, изрёк Олешка.
Чудо содержалось в идее, что все платья надо демонстрировать сразу. Степан показал на ноутбуке выступления иллюзионистов, которые за пять минут переодевались перед публикой раз десять.
— Вот что нам требуется! — подвёл итог мультипликатор.
Завтрашним днём, не откладывая, решили попробовать совместить все творческие идеи Стилиста в единое выступление.
Неизвестно, что такое было в этом мультипликаторе, но хотелось ему доверять и вместе с ним удивлять народ, «требующий чуда».
Очистив тазик от блинов, утомлённый Олешка заснул за обеденным столом, сидя на диванчике. Его мягко положили на бочок, закрыв ноги пледом.
Маруся ещё не сложила в буфет вымытую после ужина посуду, как гость на диванчике заворочался, сел и уставился на неё.
— Маруся, ты правда занятая женщина? У меня нет никакой надежды? — то ли шутил, то ли всерьёз спрашивал сонный гость.
— Да, Степашка, — улыбалась Маруся.
— Жаль, драники ты классно готовишь. Я вот оценил. И весёлая ты. Мне это нравится.
— У меня хорошее настроение, потому что новости у меня хорошие. Вот я и радуюсь.
— Расскажи мне про новости. Давно телевизор не смотрел.
— У меня появилась надежда, что он меня любит.
— Так важно это тебе? — зевнул Степан.
— У меня ребёнок будет, его ребёнок. Только не говори ничего Юрику. Я не хочу, чтобы он думал, что я его ребёнком хочу к себе привязать. Я и так счастливый человек. Мечтала стать мамой.
Сон у Олешки окончательно пропал. Он внимательно посмотрел на будущую маму, и новая идея немедленно сконцентрировалась в его голове. Всё оставшееся до утра время он шлифовал её, высчитывал и взвешивал.
«Маруся, ты просто не представляешь, как ты меня красиво озадачила», — бормотал он, переворачивая листы своего мурзатого блокнота. Потрудившись с полчаса, он быстро собрался и, торопливо попрощавшись, ушёл.
Через три дня Олешка позвонил Марусе и попросил о тайном свидании.
— Степашка, что за тайны? Я тебя боюсь.
— Марусечка, я придумал, как завершить коллекцию Юрася, но это надо придержать до времени. А мне ты нужна, чтобы проверить в деле то, что я придумал. Надень спортивный костюм и возьми с собой какое-нибудь платье из тонкой ткани.
Просьба мультипликатора озадачила Марусю. Она
— Ну ладно, возьми сорочку ночную вместо платья. Надеюсь, она у тебя не бумазейная, — милостиво разрешил экспериментатор. — Езжай на студию, пропуск на тебя заказан.
В съёмочной все было заполнено банками с краской, высокими строительными тубами с силиконом, крафтовыми мешками с гипсом. Маруся споткнулась о выщербленный эмалированный таз с приготовленной формой для отливки. Олешка держал в руках сгусток силикона противного розового цвета с грубо пришитыми к краям резиновыми шлеями мужских помочей. Множество проводков лохматились, вылезая из розовой бугристой мерзости.
— Примерим? — тоном, не терпящим возражений, предложил экспериментатор.
Маруся судорожно схватилась за стремянку:
— Ребёнку это не навредит?
— Обижаешь. Это обыкновенный силикон, в него погружены маленькие диодные лампочки. Они не греют. Током не ударят.
— И это я должна надеть на себя?
— Мы разглядываем схему чуда, которое ты понесёшь публике. Схе-му! Подержи, пока я это к тебе прилажу, — командовал Степан, набрасывая на Марусины плечи полосатые резинки подтяжек. В её руках оказалась тяжеловатая силиконовая накладка, похожая на выброшенную на берег медузу. Олешка ещё немножко повозился с проводами и приказал Марусе сверху надеть сорочку.
— Я тут попорчу немножко, потом зашьёшь, — он рывком распорол боковой шов в ночнушке и через образовавшуюся дырку вытащил наружу провода, торчащие из силикона.
Олешка щёлкнул выключателем и, чертыхаясь, споткнулся о тяжёлый таз, заполненный застывшим гипсом. Ещё пару минут возни в кромешной тьме и — Маруся увидела своё отражение в зеркале: под растопыренной рубашкой мягко светился силуэт ребёнка — почти неясный, но такой реальный, что она невольно вскрикнула и поднесла руки к животу, стараясь обнять своё ещё нерождённое чадо.
Мультипликатор довольно хохотнул и включил большой свет.
— О том, что видела и что примеряла на себя, — никому ни гу-гу. — Инновацию свою я поправлю, облагорожу и доработаю, — подмигнул он Марусе, — и будет у нас самое красивое сообщение о будущем событии. Знаешь уже, кто там у тебя живёт — девчонка или пацан?
Маруся засмущалась:
— Не знаю. Ещё рано об этом говорить. Да мне всё равно.
Свой секрет она решила оставить при себе. Срок был небольшой. Она перестала ходить на занятия дефиле, прогуливала и сценическое движение. Всё ей казалось не очень важным для её нынешнего статуса.
Юрик в последнюю неделю так плотно занимался организационными делами, что виделись они только на репетициях и примерках. Доктор предлагала полежать в больничке на сохранении. Маруся отказалась, пообещала быть осторожной.
Она прислушивалась к себе и не чувствовала ничего особенного. В фигуре ничего не менялось. Но ей это только казалось. Движения у Маши стали плавными и замедленными, на лице всё время играла мягкая улыбка, и глаза стали зеленее.
39. Парижские сюрпризы