Стилист
Шрифт:
— Хочешь пирожка? Дам откусить!
— Вы, правда, поможете Юрику с инсталляцией? Или это шутка была, как с пирожком?
— Конечно помогу. Только ты не ради этого вопроса сюда пришла. Проверяешь, да? Ночку провел где — непонятно. А провели мы её вместе очень плодотворно. Хороший у тебя мужик и за него волноваться нечего. Ну, так как насчет пирожка? Долго будешь думать — ничего не останется.
— Оставь свои шуточки с пирожками! Я серьёзно спрашиваю.
— Ну и я серьёзно.
Он положил на ящик толстую папку, жестом приглашая Марусю сесть на это импровизированное сиденье.
— Давай,
Вот так зацепил невзначай и повёл-поехал, не давая передохнуть: то вопросы, то странные рассуждения, то наброски на бумаге.
— Сколько весишь?
«Зачем тебе?» — хотела огрызнуться Маруся, но спохватилась. Вопрос звучал серьёзно.
— Сегодня не знаю. Давно не взвешивалась.
— Пойдём, взвесимся, мне кое-какие расчеты для нашего Юрасика сделать охота.
Они пошли к такелажникам, где стояли большие грузовые весы. Там, поставив Марусю на платформу, Степан ловко навесил гири на большое железное коромысло и с весёлым видом произнёс:
— Ну где таких девушек выпускают? У тебя с Юрасиком серьёзно? А то, может, замутим с тобою любовь-морковь? Я парень надёжный и очень любвеобильный, а от таких, как ты, — с ума схожу!
«Хоть с придурью, но не гей. Зря мы с тёткой испугались», — радостно подумала она.
— А ты у Юрика спроси: как у нас — серьёзно или нет. Я никак разобраться не могу, — усмехнулась Маруся.
— Конечно, спрошу. Завтра. Приеду к вам с расчетами и обязательно спрошу, — подмигнул Олешка, и понять было очень сложно: он серьёзно говорит или шутит. — Ближе к вечеру ждите. Я драники люблю.
Когда Маруся вышла на улицу, стемнело. В городе она бывала редко и теперь, пользуясь случаем, решила навестить мать.
Двойную дверь пробивала весёлая колядочка. Голосу матери неуверенно вторило незнакомое контральто. Маруся дождалась конца песни и позвонила.
Валентина Петровна никого не ждала в этот вечер. Ей достаточно было одной гостьи, с которой они вместе испекли пирог, нарезали сухую колбасу, купленную для свадьбы, распечатали неоприходованную бутылку шампанского, после которой начались особенные, задушевные разговоры, разбавленные голосистыми запевами. Звонка не слышали, Маруся открыла дверь своим ключом.
Бросив пальто в прихожей, она вошла в комнату мелкими шажками под песню, которую мать не остановила, а довела до конца, и лишь тогда встала навстречу дочери:
— Вот, Маруся, нежданно-негаданно я обрела себе подругу. Хотели вместе повеситься, но жизнь победила!
Лучшей подругой оказалась Рая Сигурова.
Мать обняла за плечи вчерашнюю вражину, и они вместе душевно затянули про зялёненькі алешнічак, а Маруся достойно присоединилась к ним. Песня гудела слаженно, поднимала настроение, и Валентине Петровне очень хотелось закрепить этот эффект крепкой дружбы и взаимопонимания. Под последний куплет «алешнічка» хозяйка выставила на стол квадратный штоф припасённой «Зубровки».
— Нет-нет-нет, — протестующе замахала Сигурова, — мне дорогу домой надо найти, и тебе перебор, а дочке твоей — и подавно зелье
это противопоказано.
— Да она уже давно взрослая, мы ж не алкоголики,
— На первых неделях у ребёночка мозг закладывается. Пусть умненьким родится.
— Что это ты там лопочешь? — со смехом удивилась Валентина Петровна. — Это тебе твои тибетские шаманы нашептали? Дочка моя полновата, кажется беременной, но… Маруська, у тебя будет дитё?
— Отстаньте от меня, ничего я не знаю!
Сигурова подмигнула и даже притопнула ногой:
— А я знаю, что это будет мальчишка!
— Да ну вас, — отмахнулась Маруся.
Шутка Сигуровой была неожиданной и воспринималась как неправдоподобное событие, хотя физиологически оно могло случиться с любой девушкой, которая слушала ночью нежные слова от любимого мужчины.
38. Поиски креатива
Всё утро ушло на приготовление любимого блюда Олешки. Он пришёл, почти до макушки завёрнутый в красный шерстяной шарф, сразу достал большой лист бумаги со схемой дефиле и без вступления начал объяснять свой сумасшедший проект по взрыванию мозгов.
План Степана включал в себя множество технических приспособлений, которые помогли бы максимально раскрыть талант Стилиста и красавицу-модель. Он так и повторял: «красавица-модель», «красавица Маруся».
В арсенале мультипликатора был студийный ветродуй, диодные лампочки, зонты, и тонкая строительная плёнка, при помощи которой закрывали мебель во время ремонта. Предложение Олешки, выглядело фантастическим перфорированием человеческого сознания и вряд ли подходило к международному фешн. Но чем больше слушали его Стилист и Маруся, тем больше хотелось им использовать идеи Степана для творческого куража. Несомненно, в те часы тень великого Лагерфельда витала над ними.
Особое сопротивление вызвал полиэтилен. Его обозвали дешёвкой, способной унизить любую творческую мысль.
Степан выглянул в окно, оценивая силу ветра по заиндевелой берёзе, беспорядочно болтающей своими ветвями.
— Вам пора увидеть, для чего нужна строительная плёнка!
Тон его не терпел возражений. Все оделись и вышли в сад с жадным ожиданием удивиться нестандартному мышлению волшебника Олешки. В предвкушении чего-то особенного хотелось бежать за ним вприпрыжку и выкрикивать радостные звуки, как это делают дети, собираясь в цирк или на утренник. Но по-настоящему своё настроение показывал только Бекон, который гоцал возле Степана, обнюхивая его руки, пахнущие драниками со шкварками. У пса зрело подозрение, что в пакете, которым шелестел человек в красном шарфе, есть вкусная еда.
Олешка стал лицом против ветра и выпустил из рук строительную плёнку, которая затрепетала над его головой. Она выглядела живой субстанцией, студёнисто мерцала под скудным светом фонаря и напоминала кусок оторвавшегося неба. Бекон лаял на Степана, клал ему лапы на плечи, пригибая к земле, норовя повалить своим весом. Он верил в сверхмогущественную силу великого чародея в красном шарфике.
— А если на это трепетание направить лазерный проектор, получится шевелящийся огромный экран. Любой цвет, любой сюжет! Фильтр и направленный свет! Но это ещё не всё!