Степные хищники
Шрифт:
После боя под Новоузенском у Сапожкова осталось с полсотни конных и ни одного пулемета.
5 сентября в районе Новой Казанки банда Сапожкова была настигнута отрядом Борисоглебских кавалерийских командных курсов. Завидев курсантов, бандиты, не помышляя о сопротивлении, начали разбегаться. Сапожков, отделившись от остальных, поскакал к видневшимся на горизонте камышам. Наперерез ему бросились четыре кавалериста. Один из них, курсант Шевцов, спешился, выстрелил и убил лошадь Сапожкова.
— Землянский, Будыкин, ко мне! Помогите! — кричал Сапожков, тщетно пытаясь освободить ногу.
Видя, что к Сапожкову спешат другие бандиты, Шевцов выстрелил еще раз и попал главарю в голову.
Глава тринадцатая
ВОЕННО-КОНСКИЙ ЗАПАС
Из Отделения за новым начальником прислали фурманку.
— Молодец, что много сена положил! — похвалил Щеглов ездового.
— Командир взвода так приказал, — скромно ответил тот.
На выезде из города остановила застава.
— Ваши документы!
Щеглов подал.
— Пр-пред-пред-яви… — начал разбирать-часовой по слогам и, дойдя до слов «командир Второго отделения Щеглов», поднял голову и подозрительно оглядел «предъявителя», затем, покосившись на наган, строго заметил: — Отделенным командирам наганы носить не положено. Разрешение есть?
— Есть, — улыбнулся Щеглов и достал вторую бумажку.
Опять начался разбор по слогам. Ездовой с трудом сдерживал пару сытых маштаков.
— У вас все такие? спросил Щеглов о лошадях.
— Это еще что — смиренные. Вот в косяках — настоящие звери, — с гордостью ответил ездовой.
— …при-при-ло-прило-приложением пе-пе-чати, печати… — продолжал меж тем часовой.
— Да кончай ты эту волынку. Видишь, лошади не стоят, — рассердился ездовой.
— Без проверки нельзя: черт знает, кто вы такие, а документ в точности скажет.
— Тебе чего ни дай, — всё равно, мымыкать будешь. Грамотей тоже!
Часовой обиделся:
— Не скажи! Вчера задержал одного с «липой».
— Почерк, что ли, тебе не показался? — не поверил ездовой.
— Нет. Написано было все, как полагается, только вместо печати приложен пятак.
— Ишь ты какой, — усмотрел! — похвалил Щеглов.
— Наше дело такое, — с достоинством принял тот похвалу. — Можете следовать, — все правильно. — Часовой отдал документы и сошел с дороги.
Дружно рванулись лошади, и пыльная дорога понеслась под колеса.
Эх, ты, степь да степь, Путь далек лежит…В грудь льется вольный степной воздух, так непохожий на одуряющие госпитальные запахи. Он до боли распирает правое, отбитое бандитскими прикладами легкое, но все равно хорошо. Дышишь и не надышишься, смотришь и не налюбуешься.
— А ну-ка, прокати с ветерком! — сказал Щеглов.
Ездовой обернулся и удивленно посмотрел:
— А вам ничего? Не растрясет? Комвзвода наказывал везти аккуратней.
— Не растрясет, — улыбнулся Щеглов и озорно ткнул в бок возницу. Довольно ухмыльнувшись, тот достал из-под сена кнут, свистнул, ударил вожжами и взмахнул кнутом. Степь рванулась навстречу. Дробным перебором заговорили ошинованные колеса, над землею распластались кони, ветер режет глаза. Зазевавшийся слепень больно стукнул Щеглова в лоб.
— Эй, вы, залетные!
Первое, что бросилось в глаза в Синявском, были огромные, обнесенные саженными плетнями базы.
— Сюда пригоняют лошадей, когда идет выдача или осмотр, — пояснил ездовой.
В канцелярии Щеглова ждали командиры взводов, старшина, писарь, кладовщики, одним словом, все должностные лица.
— Приемку сегодня начнете или будете отдыхать с дороги? — спросил командир первого взвода, временно исполнявший обязанности начальника Отделения.
— Зачем же откладывать? Сейчас начнем, — ответил Щеглов.
— Тогда пошлю за табуном. Панченко! — крикнул комвзвода в соседнюю комнату. — Пусть табун номер первый гонят на хутор! Да еще скажите Гришину, что начальник приехал!
— Слушаю, — торопливо ответил дежурный и опрометью бросился к выходу.
— Буданцев, узнайте, готов ли обед! — еще раз крикнул командир, и тотчас же дробно затопали ноги по половицам сеней.
«Дисциплинка у них на высоте, — ничего не скажешь. Непохоже на нестроевую команду», — с удовлетворением отметил Щеглов.
Через несколько минут явился Гришин, старый коновод Щеглова, не захотевший расставаться с командиром и по просьбе Щеглова переведенный сюда из Соболева. Гришин доложил, что квартиру нашел хорошую, что обед готов.
— Табун пригонят не раньше, чем через час, — успеете покушать, — предупредительно посоветовал командир взвода.
— Ну, как тебе нравится здесь? — спросил Щеглов, когда они вдвоем с Гришиным шли на квартиру.
— Ничего. Только порядку маловато, — известно, нестроевщина.
— Не сказал бы, — удивился Щеглов и вопросительно посмотрел на коновода, но тот больше ничего не добавил.
Приемка конского состава оказалась весьма сложным делом. В Отделении было около шестисот лошадей. Каждая лошадь была занесена в толстую книгу с наиподробнейшим перечислением всех конских примет и признаков: возраста, пола, масти, сорта, роста, с точнейшим описанием ноздрей, ушей, ног и иных частей тела, если на них имелись отличительные знаки.