Стены молчания
Шрифт:
— Ты сказал, что умер один человек, — сказала она.
— Ой! — Казалось, что она вынула из меня стрелу. Она показала мне занозу, зажатую в пинцете, — это была маленькая щепка размером не больше четверти дюйма.
— Да, умер.
Я не мог рассказать ей, что у того человека была сестра, которую я встретил в нашем доме в Хэмптон Корт, что она была одной из игрушек моего отца. И я обещал обеспечить Приити будущее.
— Расскажи мне, что произошло, — попросила мама.
— Просто собери вещи. Нам
— Но я только что приехала, — возразила она.
Зачем? Почему? Я знал почему — большие расстояния были для нее проклятием, но, несмотря на все, ей надо было приехать и встать лицом к лицу с опасностью.
— Я объясню все позже, — прошипел я. — Просто собери вещи.
Я сполз с кровати и открыл шкаф. Я выгреб оттуда одежду и запихнул ее в чемодан на колесиках. Я срывал с вешалок мои рубашки, брюки и пиджаки и загружал их в чехол для костюма. Я оставил лишь свежую рубашку, чтобы одеться перед уходом.
— Куда мы едем? — спросила мать.
Хороший вопрос. Куда мы собирались? Было уже почти одиннадцать. Машина была заказана на два часа ночи, самолет в Нью-Йорк — в семь десять утра, а лондонский рейс — в пять пятьдесят пять, мама полетит на нем. Первым классом.
Вопрос: взять машину сейчас и поехать куда-нибудь еще или оставаться и ждать?
Решение: заказать еще одну машину. Нет, две машины. Одну мне, а другую маме. Будет лучше, если мы поедем по отдельности.
— Подожди, — сказал я и позвонил консьержу.
Администратор начал принимать мой заказ и внезапно замолчал. Кто-то еще был на линии.
— Извините, сэр, но сейчас очень тяжелое время, все машины заказаны. Мы сможем дать вам машину приблизительно через час.
— Как насчет простого такси?
— Дождь, сэр. Я боюсь, что сейчас все идет кувырком. Вам, скорее всего, придется ждать примерно столько же, может, такси приедет на несколько минут раньше.
Для меня была важна каждая минута.
— Мне надо две машины. Одна для меня и одна для… для миссис Холден.
Я повернулся к матери:
— Тебе не надо было приезжать.
Она сидела на кровати. Сумка лежала у нее на коленях. Лицо было печальным. Слезы струились из глаз.
— Я должна была приехать, — сказала она. — Ты все, что у меня есть. Когда умер твой отец… — Ее лицо сморщилось, и она закрыла его руками. Я подошел к ней и обнял ее.
— Тихо, тихо, — успокаивал я ее. — Я знаю, знаю. Мы соберем вещи, выпишемся из отеля и посидим где-нибудь в кафетерии. Мы посмотрим, кто будет входить в отель, и затем, если все будет чисто, я пойду к такси первым. Ты подождешь пару минут и затем пойдешь за мной. Хорошо?
— Что происходит, Фин? Разве весь этот кошмар не кончился еще пять лет назад? Почему все началось снова?
— По-моему, пять лет назад ничего не кончилось, — сказал я. — Просто это было поблизости,
Мама начала рыдать.
— Ты все собрала? — Нам нужно было все правильно организовать.
— Я так устала, — сказала она.
— Ты скоро уже сядешь в самолет, там ты поспишь.
Она вытерла слезы и посмотрела на меня:
— Самолет? Куда?
— В Лондон, — тихо ответил я. — Все оплачено. У меня уже есть билет, мы просто перепишем его на твое имя в аэропорту.
— Но я приехала сюда к… — секунду она смотрела куда-то в пустоту, — чтобы решить проблемы. Решить твои проблемы. Нам надо сделать это вместе. Мы никогда не делали ничего вместе. Что привело твоего отца к этому… в это место?
— Была корпорация, которая называлась «Гакстейбл». Сунил Аскари тоже замешан в этом.
— Аскари, — повторила мама едва слышно, в ее глазах загорелся огонь.
— Послушай, — сказал я. — Нам надо убираться отсюда, — я посмотрел на прикроватную тумбочку.
Мама поставила на нее фотографию отца в Корфу. Фотографию меня на том же пляже. Это был хороший отпуск. За две недели мы выиграли в кости в два раза больше денег, чем у нас было.
Еще на тумбочке стояла коричневая бутылочка с таблетками, похожая на те пузырьки, которые мама держала на столике у кровати пять лет назад, и маленький металлический слоник размером с кулак. Внимательно посмотрев на него, я узнал его. Это был Ганеш. Ганеш — божок на значке с формы Приити. Ганеш — божок, изображенный на обложке тетрадки проститутки в борделе Бабы Мамы. С четырьмя руками и двумя белыми бивнями, выглядывающими из-под его хобота. Вокруг его головы был круг с зазубринами, похожими на те лучи солнца, которые рисуют дети.
Я поднял слоника. Он был тяжелый, приятный на ощупь. На его основании было выгравировано: «Наша вечная признательность».
Я положил статуэтку Ганеша, фотографии и таблетки в сумку матери.
— В ванной есть что-нибудь? — Я вошел туда и застыл на месте, увидев себя в зеркале.
Да, мама хорошо постаралась, когда умывала мое лицо. Но волосы! Я выглядел, как псих, сбежавший из сумасшедшего дома. Я повернулся и попытался рассмотреть спину. Красное озерцо неправильной формы начиналось у основания ребер и заканчивалось чуть выше лопаток.
На полке в ванной вперемешку стояли мои туалетные принадлежности и мамины. Я сгреб все без разбора и выключил свет локтем.
Вернувшись в спальню, я кинул все в сумку матери. Затем надел рубашку и почувствовал, как хлопок прилип к моей спине.
— Пойдем, — сказал я.
Мама с усилием поднялась с постели: она была не в лучшей форме. Мне показалось, что она весила всего 110 фунтов.
— Ты не можешь нести все это сам, — сказала она, взяв у меня свою сумку.