Стены молчания
Шрифт:
Он ударил кулаком мне по спине, по моей обожженной плоти.
Я запрокинул голову и из последних сил двинул ему по перемычке носа. Кровь моментально залила все его лицо. Я перевернулся вместе с ним, он пытался отодвинуться от меня, но я оказался на нем.
Шприц все еще был в руке Кетана. Я схватил его за руку и толкнул, чтобы шприц был направлен на него, а потом упал на поршень. Кетан застонал, его глаза расширились.
— Только не это, — прошептал он. Я прижался сильнее к его телу и почувствовал, как он забился в конвульсиях. Я вытянул руку, схватил
Я почувствовал, как его тело обмякло, но я все еще ударял.
— Остановись, остановись! — Я поднял голову, чтобы понять, откуда доносились слова.
Это был я сам. Я сам говорил себе остановиться. Остатки человеческого во мне пытались усмирить мои животные инстинкты.
Я лежал на Кетане. Его грудь ни поднималась, ни опускалась. Я встал на четвереньки. Его глаза были открыты, и он смотрел вверх по направлению к Башням Молчания, его волосы блестели от дождя и крови.
Я присел и, не отводя глаз от его лица, стал скользить рукой по его груди, пока не нащупал шприц, он был воткнут до самого конца, как пластиковый Эскалибур. Я не знал, где располагалось сердце, но игла прошла мимо ребра и воткнулась куда-то глубже.
Я медленно отполз от тела Кетана. Я старался собраться с силами и сосредоточиться. Ожоги горели, новые раны причиняли нестерпимую боль.
У меня никак не получалось встать на ноги.
Я еле смог посмотреть на небо. Луны не было, только бриллианты дождевых капель лились на мое лицо.
Я повернулся и увидел пару ног, торчащих из тени хижины. Нет, там было больше, чем две ноги. Я еле смог встать и поплелся к хижине.
Водитель лежал на другом теле. Его голова была развернута ко мне, и он, как и Кетан, смотрел в вечность. Его череп был размозжен. Через трещину в его голове я видел его розовый мозг. Я проследил глазами по струйке крови, стекавшей по его голове вдоль руки, которая выглядывала из-под его тела.
Торчал небольшой кусочек рукава. Цветочный узор. Я посмотрел на кисть и понял, что это была женская рука. На безымянном пальце сверкало золотое обручальное кольцо и кольцо, подаренное в честь помолвки, с сапфиром.
Мама всегда говорила, что, когда она умрет, ее кольца должны будут уйти вместе с ней в иной мир.
Я застонал.
Я резко стащил тело водителя с моей матери.
Я склонился над ней.
— Нет, Боже, нет, — рыдал я. Дождь омывал ее тело, и я увидел кровавое пятно чуть ниже ее груди.
Ее убила всего одна пуля.
Я прижал ее к себе — Мадонна с младенцем, только наоборот. Я качал ее на руках, гладил ее тонкие шелковистые волосы, которые распрямились от дождя. Казалось, она только что вышла из душа и собиралась расчесаться, а потом завернуть голову в тюрбан из белого пушистого полотенца.
Ее глаза были закрыты. Другие пытались запомнить этот мир, а мама была готова к следующему этапу. Она была готова совершить путешествие. Ради меня,
Поблизости поблескивало металлическое божество. Оружие моей матери. Меня спасли с помощью не моего бога. Я взял фигурку и вытер что-то с конца его хобота.
Я вернулся к тому месту, где лежал Кетан, и забрал свою одежду. Я пытался не смотреть на него, но даже в темноте его сверлящие глаза приковывали мой взгляд.
Я услышал похлопывание крыльев. В этой тьме были еще более мрачные тени.
Грифы.
Но они не получат мою мать.
Я пошел к машине, открыл багажник и нашел свой чемодан и чехол для костюма под грязным одеялом. Я залез на заднее сиденье машины, вытерся как можно тщательнее и надел свежую одежду. Я покопался в грязной каше моего старого костюма и нашел билеты, деньги и паспорт. Они, конечно, были не в лучшей форме, но они сохранились, чтобы поработать на меня.
Теперь надо было разобраться с телами. Я оттащил водителя и Кетана за хижину. Скорее всего, их найдут уже завтра, но вряд ли до того, как грифы попируют.
Одеяло было достаточно большим, чтобы накрыть им маленькое тело моей матери. Оказалось, она была очень тяжелой, когда я тащил ее к машине. Я едва мог дышать, когда положил ее на заднее сиденье. Я подумал о багажнике, но ей там будет так темно.
Ее сумка, та, пестрая. Она должна была взять ее с собой, сумка могла ей понадобиться в каком-нибудь неотложном случае.
Я подумал, что такси все еще могло ждать маму на дороге. Сначала я хотел пройти по тропинке до дороги, но потом понял, что у меня не осталось сил.
Стекла «мерседеса» были сильно затонированными, вряд ли в такой темноте кто-нибудь будет всматриваться внутрь машины. Конечно, я не собирался сажать мать и пристегивать ее ремнем безопасности, делая вид, что это какая-то старая вдовушка на полночной прогулке.
Я сел на водительское сиденье, проверил свет, индикаторы, автоматическую коробку переключения передач. Я не хотел, чтобы меня остановили, как какого-нибудь придурка.
Перед приборной доской с радио и CD на маленьком подносе лежали пачка «Мальборо» и золотая зажигалка. Я не курю, но мысль, что, может быть, сейчас самое время начать, крутилась у меня в голове. Нет, мама ненавидела запах сигарет.
Я поехал вниз по тропинке и выехал на дорогу. Приблизительно в ста ярдах от себя на холме я увидел огни неподвижно стоявшей машины. Я проехал пятьдесят ярдов, остановил машину и вышел.
Это было такси. Водитель лежал на своем сиденье и храпел. Я увидел сумку из набивной ткани на заднем сиденье.
Я постучал по окну. Водитель тут же встрепенулся, потер лицо и в ужасе уставился на меня.
— У меня нет денег, — сказал он.
Я помахал руками, чтобы показать, что в них ничего нет.
— Все в порядке, — сказал я. — Мне кажется, вы подвозили мою мать. От отеля «Тадж».
Он все еще сомневался.
— Да, сэр.
— Сколько она вам должна? Я сам довезу ее в аэропорт отсюда.
Я достал кошелек и вытащил несколько влажных рупий.