Стены молчания

Джолович Филип

Я прошел через него и увидел скользящие дверцы на стойке. На них была прилеплена простенькая наклейка с буквами А и Б. Бумаги клиентов. В алфавитном порядке. Я дернул одну из дверок. Закрыта. Я выбросил из головы идею вернуться в коридор и найти нож. Что-нибудь должно лежать на столешнице, например, канцелярский нож. Можно попробовать, в любом случае дверца была достаточно хлипкой.

Сперва я решил заглянуть на полку под буквой Г. Мне показалось, что она должна быть футах в двадцати от меня.

Я вышел через проход в стойке и обошел ее.

Я принюхался. Чем-то пахло, и этот запах становился сильнее, запах пожара. И тут я увидел мерцание огня в другом конце комнаты.

Языки огня вместе с клубами дыма поднимались к потолку.

Мужчины. Поджигатели. Теперь я почувствовал еще и другой запах. Жидкость для заправки зажигалок, возможно, керосин. В этом окружении бумаг и пыли зал должен был превратиться в сущий ад за секунды. Я перепрыгнул через стойку. Буквы от В до К. Где-то за этой крошечной коричневой полоской фанеры был «Гакстейбл». Я оглянулся в надежде отыскать хоть что-нибудь, чтобы открыть ящик, затем до меня дошло: придурок, здесь все превратится в пепел через пару секунд. Дверца затрещала, когда я пнул ее, но она не открылась.

Я поднял глаза. Языки пламени двигались по комнате. Радостные, потрескивающие, они набирали скорость, пожирая все, что могли съесть. Дым поднимался вдоль стен и теперь закрывал почти весь потолок. Скоро он дойдет до другого конца комнаты и заполнит ее всю.

Я еще раз пнул дверцу. Появилась щель. Я засунул в нее пальцы и потянул. Дверца распахнулась, окатив меня дождем щепок.

Я заглянул внутрь на ряды аккуратно расставленных папок, на всех были ярлыки. Я провел по ним пальцем. Конец буквы В. Черт, это означало, что папка «Гакстейбл» находится в следующей части.

У меня запершило в горле. Дым становился все гуще. Я закашлялся. Эхо? Я мог поклясться, что слышал, как кто-то кашлянул поблизости.

Я встал. Вот опять. Я обошел стойку. Никого. Следующая стойка. Еще раз кто-то кашлянул. Я посмотрел вниз.

Огромная красная гусеница вся изгибалась и извивалась. И кашляла. Это был человек, обвязанный красной подарочной лентой. Спеленатый, как мумия.

Я присел на корточки: там, где должна быть голова, торчала пара жестких волосков. Борода Раджа. Слышно было, как он стонал. Лента была слишком тугой. Удивляюсь, что он вообще мог дышать.

— Подожди, сейчас разверну.

Я потянул за ленту и увидел, что он завернут по меньшей мере в три слоя. Мне удалось сделать маленькую щель вокруг его рта.

— Спасибо, сэр, Фин. Прости.

Он сейчас зажарится, а еще просит прощения. Я опять осмотрелся в надежде найти хоть что-нибудь режущее. Ничего поблизости не было.

Мой перочинный ножик. Огоньки были слишком близко, они трещали и взрывались, словно

у них была вечеринка. Дым сгущался. У меня уже не было времени разыскивать ножик.

Я стал рвать эту оберточную ленту. Да, убийцы хорошо постарались.

— Я вынесу тебя. — В юности я как-то раз был на дне открытых дверей местной пожарной станции, и пожарные демонстрировали, как надо переносить людей. Я думал, что это пустяковое дело.

— Нет, Фин, ты не сможешь.

Ну, еще чуть-чуть…

Я приподнял Раджа всего на пару дюймов. Его сдерживали полоски этой красной ленты. Как Гулливера в Лилипутии. Десятки лент были крепко-накрепко привязаны к столам и стульям вокруг нас.

Да, эти люди явно хотели, чтобы Радж умер.

Я начал развязывать один из узлов. Сложно, но возможно. Когда мне удалось ослабить его, я перешел к следующему.

— Нет смысла, — простонал Радж.

Я не слушал его. Второй узел поддался, и я перешел к третьему.

Мы сами уже практически горели. Я чувствовал, как плавились мои волосы, у меня во рту и горле был солено-песчаный вкус пепла.

— Приити, — пробормотал Радж.

— Что с ней?

Развязался еще один узел.

— Ты проверишь, чтобы с ней все было в порядке? — Радж был в отчаянии.

— Нет уж! Я вытащу тебя отсюда. — Одна из полосок огня подобралась к голове Раджа. Я прыгнул к нему и попытался потушить ее толстой папкой с бумагами. Затушив огонь, я заметил корешок папки. «Гакстейбл». Картон уже выгорел местами, и когда я отпустил папку, десятки исписанных листов разлетелись в разные стороны и тут же вспыхнули в полете.

Радж снова застонал.

— Бесполезно, Фин.

Я увидел еще лент десять, которые были привязаны к ножкам столов и стульев. Полукруг из мебели вокруг отделял нас от стены оранжевого пламени, которое трещало и визжало, поднимаясь все выше благодаря отсутствию преград и обилию кислорода, пыли и бумаги. Нас обдавало жаром приближающегося огня. Язычки пламени не двигались куда-то в одну сторону — они собирались пожрать все вокруг себя.

Радж был прав, это безнадежно.

— Как связаться с Приити? — спросил я. — Ты говорил, что она только звонила тебе.

Он закашлялся. Я видел, как слюна вытекала у него изо рта.

— Номер ее абонентского ящика, — выговорил он, — 9735. Место называется Бейвиль.

— Я все выясню. Даю слово.

Казалось, Радж успокоился, словно приготовился умереть, сгореть заживо. Что натворил этот бедняга?

— Ты думаешь, я плохой человек? — спросил он.

Я бросил папку «Гакстейбл» на пол и поднял его голову. Я почувствовал, что у меня загорелась спина.

— Нет. Ты очень благородный парень. В таком плохом месте ты сумел сохранить благородство.