Стены молчания
Шрифт:
Когда я ждал счет у стойки администрации в отеле, я решил, что вернусь в Англию после Нью-Йорка. Конечно, я не смог бы постоянно жить с матерью, но мне очень хотелось видеть ее хоть иногда. Я уже стал обдумывать, как уговорить Кэрол поехать со мной.
Увижу ли я их обеих еще? Слишком много планов.
Мы проехали мимо пляжа Чоупатти. Синие пластиковые щиты закрывали небольшую ярмарку с аттракционами.
Если бы мы ехали в аэропорт, то должны были ехать в другую сторону от пляжа, в глубь материка. Но мы ехали по первым
— Куда мы едем? — спросил я. — Это не дорога в аэропорт. — Идиотское замечание — конечно же, это дорога не в этот чертов аэропорт. Но я почувствовал, как тишина снова сковала меня.
— Мне не кажется, что вы так же умны, как ваш отец, — сказал Кетан. — Я полагаю, он учился в Оксфорде. Был умный паренек, — он печально покачал головой. — А вот мне, к сожалению, не удалось. Я был нужен отцу в Бомбее, чтобы заниматься делами. Хотя Парвес учился в Оксфорде. Он сказал, что это за нас обоих. Я не возражал. Он хорошо закончил университет. Философия, политика и экономика.
Я тешил себя надеждой открыть дверцу машины и выпрыгнуть на ходу, но мы ехали слишком быстро.
Свободной рукой Кетан стал ковыряться в зубах.
— Сунил Аскари очень ненавидит вас. Я посоветовал ему не расстраиваться так сильно. Он ведь пожилой человек, и ему надо больше отдыхать. Для него вы ассоциируетесь с двумя вещами, которые он ненавидит: с вашим отцом и с электронной почтой — его современным бичом, как он говорит. Разве не смешна по своей сути комбинация величественного и смешного, которая так занимает мысли пожилого человека? Но я думаю, что ваш отец — главная навязчивая идея Сунила, он считает, что вы очень похожи на своего отца. А во многих аспектах ваш отец был чрезвычайно глупым человеком. — Неожиданно он спросил: — Вы сын своего отца, Фин Бордер?
Я заметил в его глазах неподдельный интерес.
— Почему я должен думать об этом? — спросил я в ответ.
Кетан передернул плечами и пробормотал что-то водителю. Водитель быстро посмотрел на меня и рассмеялся.
— Вы знаете, куда мы направляемся? — спросил Кетан.
— Я спрашивал вас об этом, — сказал я.
Кетан улыбнулся:
— Но мне кажется, вы уже и сами могли догадаться.
Я мог, но слова были мне ненавистны, они пугали меня. Дважды за два дня.
— Возможно, — сказал я.
— Ваш отец совершил великое святотатство. Он сделал большую ошибку. Я не парси, но Бомбей — большой город, и мы уважаем религии друг друга. Очень жаль, что ваш отец избрал именно такую смерть. Мистер Аскари попал в очень затруднительное положение из-за необдуманных поступков вашего отца. Мистер Аскари учился в Оксфорде. Он не может понять, почему человек из Оксфорда так себя вел.
— Я не думаю, что мой отец знал, что он делал.
— Может быть, — согласился Кетан. — Мистер Мэндип тоже не может объяснить
Я знал, Мэндип-близнец.
— Я понимаю, он ваш крестный, — недоверчиво произнес Кетан. Он покачал головой. — Я боюсь, что мистер Мэндип был слишком добр по отношению к вам, и его друзьям пришлось собраться, чтобы защитить его от самого себя. И от вас.
Мэндип — мой наставник, друг моего отца. Меня начало тошнить. Воздух в машине был прохладным, но от Кетана так сильно пахло мускусным лосьоном после бритья, что он действовал на меня, как катализатор страха. Прерывание тишины не помогло, не улучшило ситуацию.
Кетан убрал пистолет на секунду и вытер его платком, перед тем как вернуть обратно на огневой рубеж.
— Вам необходимо искупить грех, пожертвовать храму. Может, Аташ Бахрам. Вы знаете, что это? Это самый священный из огненных храмов парси. Он содержит огонь из шестнадцати разных источников, один из которых должен быть зажжен молнией. Вы не считаете, что у парси очень загадочная религия?
— Остановите машину, — попросил я, хотя знал, что это бесполезно. — Меня сейчас вырвет.
Машина закачалась. Я почувствовал, что тормозная система работала на пределе из-за грязи и мокрой гальки. Мы свернули с главной дороги и быстро поехали по какой-то тропинке.
Машина остановилась. Водитель выключил двигатель. Был слышен только шум дождя.
Меня собирались убить. Они больше ничего не хотели от меня, им была нужна только моя смерть. Улица Доктора Дадабхоя была репетицией, и мужчина, залитый кровью в кипе книг, был всего лишь моим двойником, просто небольшой задержкой моей смерти.
— Ляг лицом вниз, — приказал Кетан.
Я стал медленно поворачиваться, стараясь не задеть ни спиной, ни рукой обо что-нибудь.
Кетан наклонился через спинку переднего сиденья.
— Давай, пошевеливайся, — зло бросил он. Он ударил ладонью по моей голове и грубо толкнул меня, так что я упал. Я вскрикнул от боли.
— Теперь задери ноги вверх.
— Хорошо. Хорошо! — крикнул я.
— Только двинься, и я прострелю тебе колени.
Я слышал, как открылись обе передние двери и тут же захлопнулись. Несколько секунд было тихо, слышался только шум от капель дождя, барабанящего по крыше машины.
Потом открылась дверь около моей головы. Я почувствовал, как теплый дождь лил в машину. Мою руку загнули к шее.
— Встань, — это опять был Кетан.
Он схватил меня за руку всего в нескольких дюймах от ожога. Небольшое движение — и я окажусь в мире, полном боли.
Я перевернулся, чтобы сесть, и затем выполз из машины. Водитель стоял около Кетана с зонтом в одной руке и тонким синим полиэтиленовым пакетом в другой. Кетан продолжал держать мою руку скрученной. Я чувствовал холод от дула пистолета, приставленного к моему виску.