Стены молчания
Шрифт:
— По-моему, Нью-Йорк — единственное место, где можно решить все проблемы, — сказал я. — Если я уеду, то стану испорченным товаром.
— У тебя там есть друзья? — спросила мама. — Я имею в виду в Нью-Йорке. Человек, на которого ты мог бы положиться? Я знаю так мало о твоей жизни, о твоем окружении, о твоих интересах.
Что я мог ей ответить? Недавно я переспал с женщиной, и ее аромат все еще витал в воздухе вокруг меня, но я не знал, что это на самом деле значило. В любом случае прошло еще слишком мало времени, чтобы понять, насколько важно было случившееся.
Остальные мои друзья были всего лишь знакомыми. Вряд ли они составляли круг моих интересов. В своем
— У меня есть несколько друзей, — сказал я. — Надо посмотреть, какими ненадежными друзьями они окажутся.
— Мне кажется, ты очень одинок, и я думаю, ты должен вернуться домой.
— Я должен остаться здесь.
Нью-Йорк был единственным местом, где я мог оставаться невиновным. Во всех остальных частях света я буду виновным, осужденным за свой перелет.
Некоторое время мама молчала.
— Ты можешь сказать мне, ты же знаешь, — мягко сказала она.
— Что сказать?!
— Скажи мне, что ты действительно купил эту машину в приступе сумасшествия или чего-нибудь подобного рода. Ты можешь рассказать мне, а я буду молчать. Конечно, покупать такую машину было неблагоразумно, а еще глупее было давать своему другу покататься на ней. Но я не буду так говорить.
— Я не покупал машину и, естественно, не давал Джей Джею покататься на ней. Просто я оказался не в том месте и не в то время.
— Ты все еще не в том месте.
Только рядом с ней в саду, перекидывая компост или отрывая завядшие розы, я был бы в том месте. Мама была в этом уверена.
— Мама, пожалуйста!
— Извини, — прошептала она. — Наверное, я должна быть рада, что ты мне позвонил и рассказал обо всем.
— Я в любом случае все рассказал бы тебе. Кроме одной вещи. Если бы она знала ЭТО о моем отце, ЭТО убило бы ее.
— Хочешь, я поговорю с Чарльзом? — сказала она. — Твой отец всегда говорил, что он уважает меня.
— Нет, мама, — мягко сказал я. — Я только хотел, чтобы ты узнала о происходящем от меня, а не из других источников. Я не говорю — не беспокойся, это было бы глупо, но я не хочу, чтобы твое состояние ухудшилось, как тогда, мама.Не посещай то место опять.
— Я не принимала те маленькие таблетки уже три года, — сказала она. Я почувствовал ее растущую гордость, омраченную страхом рецидива.
— Богом прошу, не начинай снова.
Те маленькие таблетки были артиллерийскими снарядами. Артиллерия, которая не разбиралась, чей мозг она уничтожает.
— Фин. — Ее голос дрожал. — Я не хочу быть сторонним наблюдателем очередной катастрофы нашей и так уже уменьшившейся семьи. Я хочу помочь тебе, если это в моих силах.
— Тогда ты не была сторонним наблюдателем, мама.
— Тогда я была не в своем уме.
Иногда кто-то должен быть не в своем уме, чтобы сделать все правильно. Еще одно крылатое выражение Эрни.
— Нам не надо сидеть сложа руки, ты же знаешь, — авторитетно сказала она. Обычно она так разговаривала с закоснелыми чиновниками. — Мы не заслуживаем этого. Я уверена. Все будет в порядке.
Вот почему я позвонил тебе, мама. Просто, чтобы услышать эти слова, искренние, обнадеживающие, но абсолютно нерационально оптимистичные.
12
— Новой электронной почты нет, по крайней мере той, о которой тебе следует знать, — заявила Пола, когда я, хлопнув дверью, влетел в кабинет около полудня.
Это было манифестацией иррационального оптимизма, который был мне необходим.
—
7
Скорее всего, Шелдон перепутал идиомы. Имеется в виду выражение — «держать себя в руках». — Примеч. ред.
— И тебя с добрым утром, Пола.
Она прикрыла глаза рукой, вручила мне конверт от «ФедЭкс» и добавила:
— А это только что пришло для тебя. Это, должно быть, выписка за медаль Конгресса.
Я посмотрел на конверт. Отправителем была большая адвокатская фирма из Вашингтона.
Внутри пластикового футляра лежал бумажный конверт, на котором было написано мое имя и адрес моего офиса. Внутри конверта лежало письмо на одном листе. Его смысл можно было легко понять. Сэнди Рихтер — партнер «Маршала, Форрестера, Келлермана и Хирша» — сообщал, что он действовал от лица страховой компании, которая выписала всеохватывающую страховку на Джей Джея. В том случае, если жертвы действий Джей Джея обратятся за страховым возмещением, компания снимает с себя все обязательства; в том случае, если с них потребуют выплаты страхового возмещения, компания обратится ко мне для возмещения ущерба, нанесенного жертвам катастрофы. Я был на крючке. Они были убеждены, что я не должен был разрешать Джей Джею садиться за руль моего «Макларен F1», поэтому я несу полную ответственность за все это дерьмо.
Там также говорилось, что Рихтер связался с моим страховщиком.
Моим страховщиком? У меня не было страховки, не считая обычной страховки на несколько тысяч долларов за имущество в квартире и еще одной невразумительной страховки жизни.
Но, судя по словам Сэнди Рихтера, было очевидно, что я застрахован. Но не напрямую, а через посредника — компанию «Клеркенвелл Ассошиэйтс». Рихтер убедил меня помолиться, чтобы моя страховка оказалась настоящей и платежеспособной. Она мне еще могла пригодиться.
Он ждет моего ответа в течение недели и хочет знать мой взгляд на жизнь в мельчайших деталях.
— Все плохо? — осмелилась спросить Пола.
Я лишь отрицательно помотал головой.
Она оперлась о край стола:
— Прости, если покажусь надоедливой, но моя мама всегда говорила, что надо показать неприятностям оскал и при этом улыбнуться.
— Ты можешь найти мне номер телефона «Клеркенвелл Ассошиэйтс» из Лондона? — сказал я, пытаясь принять к сведению совет ее матери.