Стены молчания
Шрифт:
— А где я ужинаю сегодня вечером?
— Откуда мне знать?
Мои заметки по поводу передачи дел никогда не будут закончены. Улучшать их — значило наносить обиду тем, кто работал по моим сделкам. Я набрал электронные адреса Мэндипа и Кинеса и задумался о том, что написать в строке «Тема сообщения».
Потом напечатал «на закуску». Да пошли они. Это было достаточно осторожно. Я только что пожертвовал своей карьерой в пользу мосье Ламберхерста, Сильвермана и Вордмана. Я вложил
Было два часа дня. В Лондоне семь, и было уже слишком поздно, чтобы звонить в «Клеркенвелл Ассошиэйтс». Им придется подождать до завтра, как и мне Пабло Точера.
Слишком много всего на завтра и недостаточно на сегодня.
Я позвонил в «Шустер Маннхайм»:
— Будьте добры, офис Пабло Точера.
Музыка. «Стинг». Боже ты мой.
— Добрый день, офис мистера Точера, чем я могу вам помочь?
— Это Фин Бордер, у меня назначена встреча с мистером Точера на завтра на вторую половину дня, но, боюсь, мне не совсем подходит время. Мне необходимо встретиться с ним сегодня.
— График мистера Точера полностью забит, сэр. Я ничего не могу с этим поделать.
— Будьте столь любезны проинформировать мистера Точера, что мистер Мэндип, шеф «Клэй и Вестминстер», полагает, что скорбящие родственники пятнадцати погибших людей к завтрашнему дню уже отобьют мне весь зад и что в соответствии с его профессиональными взглядами небольшой разговор сегодня гораздо лучше, чем такой же завтра, когда моей задницы уже не будет на этом свете.
— Извините, сэр?
— Просто передайте ему это, хорошо? — Я повесил трубку.
Передо мной стояла Пола.
— Дурной мальчишка. У тебя могут быть большие неприятности.
— Больше, чем те, которые у меня сейчас?
Пола протянула мне лист бумаги.
— Джей Джей Карлсон никогда не учился в Гарварде.
Это была газетная статья из Интернета. Пола сделала правильный вывод. Джей Джей прошел небольшой летний курс, но не курс МБА. Кроме этого, Гарвард больше ничего не мог сообщить о нем.
Гарвард был одной из любимых тем Джей Джея за стаканом «Джека Дениэлса», земной рай его молодости. Когда Джей Джей описывал его, он был так близок к поэзии, словно все еще мог потрогать каждый древний камень университета и услышать его мудрый шепот.
— Я могу это оставить себе? — спросил я.
— Конечно, это носить гораздо легче, чем компьютер.
Кэрол сидела за столиком в кафе в нескольких шагах от здания «Креденс». Она ждала меня чуть больше пятнадцати минут. Перед ней стояла чашка кофе и булочка, уже надкусанная. Там был еще один кофе и булочки перед пустым стулом.
Увидев меня, она улыбнулась:
— Это нельзя назвать плотным ленчем, но, может, подойдет?
— Прекрасно, — сказал я. Это было мило.
— Ты выглядишь измученным.
—
Она делала все застенчиво, как ребенок. Мне захотелось обнять ее.
Я протянул ей газетную статью.
Кэрол удивленно вздохнула.
— Он подставил меня, Кэрол.
— Что ты имеешь в виду? — Ее было практически не слышно.
— Он приобрел машину на мое имя, использовал почти все мои деньги, взял в долг еще, и сделал так, чтобы долг повис на мне. Эта машина стоит миллион. Но это ничто в сравнении с исками, которые начнут подавать из-за катастрофы. Я уже согнулся от первого выстрела страховой компании.
— Боже мой.
— И еще они забрали всех моих клиентов и вручили их моим голодным коллегам. Я в саду, но он абсолютно не похож на райский сад.
— Но ты же не сделал ничего дурного, — в негодовании воскликнула она, как и моя мать.
— Я не уверен, что смысл в этом. По какой-то причине Джей Джей поднял юридический шторм, и я в его эпицентре.
— Боже мой, — снова сказала Кэрол. Волосы закрывали половину ее лица. Она даже не откинула их в сторону, лишь пристально посмотрела на меня карими неморгающими глазами.
— Ты знала, что Джей Джей употреблял кокаин? — спросил я.
— Нет, — Кэрол ответила с некоторой поспешностью. Я мог понять молниеносность ее ответа: она была юристом, главным советником по банковским инвестициям «Джефферсон Траст», и в некоторой степени она была ответственна за юридические последствия действий банкиров. На ее столе мог появиться такой же лист бумаги, как и мой, с такими же заголовками и подобным списком потенциальных сторон в тяжбе.
Она аккуратно протянула руку через стол и взяла мою.
— Ты все еще работаешь на «Джефферсон Траст», ты же знаешь, — сказала она. — Я твой клиент, и никто не может указать мне, какого адвоката выбрать. Если «Клэй и Вестминстер» не хотят потерять нас, они ничего не будут предпринимать.
— Я не хочу идти на компромисс, Кэрол.
Она сжала мою руку и встала, допив кофе:
— Мы можем обсудить это позже. Лучше я вернусь в офис.
— Когда я тебя увижу? — спросил я.
— Сегодня вечером. Ужинаем у меня. Там мы сможем поговорить, — она сжала губы и послала мне воздушный поцелуй. — Может, мне удастся немного утешить тебя.
13
Мой звонок в «Шустер Маннхайм» возымел действие.
В половине пятого я уже сидел в конференц-зале «Б» со своим личным адвокатом, одобренным лично Макинтайром. Это был чисто выбритый, щеголеватый пуэрториканец, производивший впечатление гурмана. Его глаза бегали из стороны в сторону, как шарики в пинболе. Он казался язвой, которая могла открыться в любую минуту.
Пабло Точера разглядывал письмо от компании «Маршалл, Форестер, Келлерман и Хирш».
— Это сложное дело, мистер Бордер.