Стены молчания

Джолович Филип

На этот счет Джей Джей был лицемером, часто он вообще не приходил на встречи.

— Ты ранен, — сказала она, посмотрев на пластырь, который приклеила еще Пола. Я забыл о травме. Должно быть, сейчас пластырь выглядел как расплющенный кусок жвачки.

— Заноза. Все нормально.

Кэрол кивнула. Мне показалось, что она не хотела знать подробности.

— Мне очень жаль, что ты вляпался во все это, — сказала она и пошла.

— Я не совсем понимаю, во что я вляпался. У тебя есть идеи, почему он сделал это?

Кэрол смотрела

прямо перед собой.

— Хорошо, что детей здесь нет, — обронила она.

Я согласился. Последние похороны, на которых я был, были похоронами моего отца. Но воспоминания были затуманены: я был на транквилизаторах, моя мать была на транквилизаторах, и за тем, как он опускался в иной мир, наблюдала лишь кучка оборванцев.

— Джей Джей часто говорил, что ты очень хороший юрист, — сказала Кэрол.

Мой отец никогда не говорил мне этого.

Кэрол сошла с газона на асфальт. Она потерла ногой о поребрик, чтобы снять травинки со своих простых черных туфель.

— Он был хорошим банкиром, — сказал я.

— Да, — прошептала она. И продолжила свой путь, взглянув на серое небо, когда очередной грозовой раскат прокатился по кладбищу.

— Тебя подвезти? — спросила она.

Сесть в машину с Кэрол и тремя банкирами из «Джефферсон Траст» было глупо.

Я поблагодарил и отказался.

— Смотри, скоро пойдет сильный дождь, ты промокнешь.

Ее участие тронуло меня, даже удивило.

— У меня есть мобильник, и я могу вызвать машину из офиса, — сказал я. — Но все равно спасибо.

На самом деле я не был уверен, что смогу вызвать машину из офиса, чтобы уехать отсюда. Но мне необходимо было проверить свою находчивость даже в мелочах.

Мы подошли к веренице машин. Черный лимузин стоял с включенным двигателем, и один из банкиров прислонился к нему, держа дверь открытой. Он спросил, поедет Кэрол или нет, так как им надо возвращаться на собрание и ехать надо прямо сейчас.

Дождь усилился.

— Ты уверен, что тебя не надо подвезти? — опять спросила Кэрол. Я колебался. Но все же отрицательно покачал головой.

Она снова взглянула на серое небо.

— Дерьмовая погодка. Надо поехать куда-нибудь, где тепло и сухо, — она повернулась ко мне. — Следующее дело, возможно, будет в Индии. В Индии ведь жарко, не так ли?

— Но не обязательно сухо, — сказал я.

— Ты там был? — спросила Кэрол.

Я не ответил. Если бы я искал жаркое место, это явно была бы не Индия. Ее больше не существовало на моей карте.

Кэрол не знала, что ей делать дальше.

— До скорого, — наконец произнесла она и отвернулась.

Я побрел по асфальтированной дороге. Набирая номер таксопарка, я все еще не был уверен в своем решении. Ленивый голос на другом конце провода сказал мне, что машина будет у меня через пятнадцать минут.

Я вернулся в сад Свободы. Наверное, Джей Джей нашел свою свободу. Кто еще похоронен здесь? Я посмотрел на каменные кресты, на ангелов, на редкие грандиозные напоминания

о смерти, разбросанные по огромному кладбищу. Надписи на памятниках можно было и не читать: «скорбим», «скучаем», «любим» и бла-бла-бла. Единственное, что казалось мне привлекательным, — это возможность ощутить умиротворение тысяч тел, лежащих в своих одиночных наделах и работающих мертвецами. Не то что человек, зовущий на помощь и тщетно пытающийся оттянуть дверную стойку «Линкольна» от головы женщины, которая уже зарезервировала себе место на кладбище.

Я медленно поплелся назад к кладбищенскому офису, но по другому маршруту: через сад Псалмов, вдоль Гринлоун-авеню. Поезд медленно проехал на расстоянии ста ярдов от меня. От парковки в конце Уильям Локк-драйв я направился к навесу у входа в здание.

Кэрол стояла на пороге. Увидев меня, она не двинулась с места, только слегка улыбнулась.

— Надеюсь, ты выяснил, как уехать отсюда, — сказала она. — Отсюда далеко до Трибека.

9

Я уже не в первый раз был в квартире Кэрол. Но на этот раз все было по-другому. Она жила на последнем этаже. Обстановка не изменилась — старая мебель, в основном американская, хорошо гармонирующая с ковриками, покрывалами и растениями. Ничего хромированного, никакой стали, все деревянное, никаких ярких цветов, мелкие безделушки, расставленные повсюду для пытливых глаз. Комната расслабляла своих обитателей. В ней все было продумано, она умиротворяла и затягивала внутрь. Не комната, а огромный кокон. Даже летним вечером здесь не было шумно. Тем более район Трибек усиливал безмолвие, но не настолько, чтобы нарушать внутреннюю гармонию квартиры. Словно кто-то точно знал, каким должен быть уровень шума.

Но сценарий изменился. Я чувствовал себя не простым посетителем, как раньше. Никакой повестки дня и никакого заранее установленного времени ухода. Может, сказывались последствия выпитого «Пино Нуар». Второй бокал, потом третий. Я протянул руку и снова наполнил бокал, ставя бутылку на тиковую подставку на огромном кофейном столике, сделанном из старинной двери.

Кэрол вернулась в комнату уже с пустым бокалом. Она сняла траурные одежды, надела синие шорты на завязках и футболку. Этакое отсутствие формы, подчеркивающее определенные формы. Босоногая, никакого макияжа, никаких драгоценностей: ни колец, ни браслетов, ни часов. Только она, Кэрол, милая и притягательная.

Она наполнила свой бокал и села рядом. Рядом со мной. Кэрол протянула ноги на подушки, лежащие на огромном диване, и посмотрела на меня сквозь завесу волос, которые прикрывали часть ее лица. Она откинула волосы и сделала глоток. Я заметил блеск светлых волосков на ее руках. Волоски были такими же прозрачными, как паутинка.

— Мило, — сказала она.

Я кивнул. О чем она думала? Явно не о вине.

— Хочешь есть?

Но и не о еде. Вопрос был так прост, так естественен.