Стены молчания
Шрифт:
Следующий пункт — его страховщики. Я не понимал значения «всеохватывающей» страховки, поэтому оставим это для мистера Точера.
Мои страховщики, «Клеркенвелл Ассошиэйтс». Куда запропастилась Пола с их телефонным номером?Их стратегия защиты была мне ясна. Они на самом деле не страховали меня.
Кто-нибудь еще? «Клэй и Вестминстер» может занять определенное место в судебном разбирательстве. Если бы оспаривалось, что я работал в «Клэй и Вестминстер», когда встретил Джей Джея, и если бы аргументы были достаточно
Получался достаточно большой список.
А что там с производителями машины? «Макларен». Какой-нибудь умник может сказать, что в машине был дефект, что она не должна была работать так, как она работала тогда. Сумасшествие. Машина была безукоризненной. Этот спор даже никогда не начнется, даже при нулевой гравитации судебного разбирательства США.
Дальше, на другую часть страницы. Истцы.
Жертвы, родственники погибших, семьи. Они входили сюда, не так ли? Нет. Город — испорченное муниципальное имущество, разборка катастрофы. Эй, а не должен ли он тоже быть ответчиком? Что если безопасность водителей на шоссе Рузвельта не была обеспечена должным образом? Длинный ход, но все же возможность.
Больше истцов вроде бы не находилось, но я знал множество «профессионалов», мастеров выявления причинно-следственных связей.
Я осмотрел лист. И я был в самом низу всего этого бардака.
Там было несколько острых углов: группы страховщиков, имущество Джей Джея, «Джефферсон Траст». Но в середине всего этого я буду громоотводом. Джей Джей был мертв, а я жив. Страховщики были призрачными так же, как и «Джефферсон Траст». Но у меня было лицо. Система даст мне горны и лошадь, чтобы пережевать меня и затем выплюнуть кусочки.
— Извините, сэр, вы мистер Бордер? — Посыльный выглядывал из-за двери.
— Да.
— Мистер Мэндип сказал, что он еще немного задержится и что вы можете возвращаться в свой кабинет. Он увидится с вами позже, — посыльный осмотрел комнату. — Мистер Мэндип сказал мне принести его чемодан.
Из-под стола торчал дешевый черный чемоданчик из армированного пластика. Я узнал бы его где угодно. Чарльз пользовался им уже много лет. Мой отец постоянно подшучивал над этим.
Я пнул его ногой.
— Этот? — спросил я.
Посыльный вспыхнул.
Защелки у чемодана были открыты. И только я собирался предупредить посыльного об этом, как он уже схватил чемодан и потащил его из-под стола.
— Черт побери, — пробормотал он, когда все содержимое посыпалось на пол.
— Тебя случайно не Кевином зовут?
Посыльный теперь сидел на полу, собирая вывалившиеся вещи. Он посмотрел на меня, словно я был телепатом.
— Откуда вы знаете?
Я опустился на колени, чтобы помочь ему.
—
— Вы же ничего не скажете, правда? Первый день на работе, и я уже напортачил.
— Первый день из того, что, я уверен, будет долгой и выдающейся карьерой в «Клэй и Вестминстер».
Кевин посмотрел на меня, думая, что я издеваюсь. Потом улыбнулся и сказал:
— Спасибо.
У меня в руках оказались небольшая пачка бумаг, билет на самолет и свернутый в трубочку документ для презентации. Я быстро взглянул на него. Это была брошюра по продажам «Клэй и Вестминстер». Я хорошо ее знал. Я писал раздел по нью-йоркскому отделению.
Другой бумагой было рукописное письмо Чарльзу. Я узнал почерк. Оно было от Эрни Монкса.
Это было длинное письмо, около пяти страниц. Оно казалось злым, плотная бумага была сильно испещрена пышными завитками, характерными для почерка Эрни. И там еще было много восклицательных знаков. Я хотел прочитать хотя бы пару строчек, но почерк Эрни было нелегко разобрать, и я решил, что напрасно испытываю судьбу. Я засунул билет, презентацию и письмо обратно в чемодан.
Кевин закинул все остальное: дешевые шариковые ручки, аспирин, стандартный кожаный ежедневник, изданный «Клэй и Вестминстер», простой карманный калькулятор с нанесенным на него фирменным знаком «Прайс Вотерхаус» и ингалятор. Я не знал, что Чарльз страдал астмой.
Оставалась лишь книга в маленьком коричневом бумажном пакете на полу. Я поднял ее, заинтригованный тем, что мог выбрать Чарльз для чтения в самолете или во время тех моментов, когда он мог отдохнуть в номере гостиницы. Заглянув в пакет, я увидел обложку, очень старую и сильно затертую, и смог прочитать название — «В черном и белом». Только я собрался получше рассмотреть ее, как Кевин выхватил ее и положил сверху всего остального. Он осмотрел пол, чтобы проверить, не забыл ли он чего, и затем закрыл чемодан, предварительно тщательно проверив, хорошо ли закрыты защелки.
— Вы уверены, что он не заметит? — казалось, Кевин не мог поверить в то, что такой важный человек мог так беззаботно относиться к личным вещам.
— Давай, я скажу так, — ответил я, — если бы Чарльзу Мэндипу сделали операцию по удалению аппендицита, он узнал бы об этом, только когда оплатил счет.
Кевин засмеялся.
— И он босс, правильно?
Я кивнул:
— Страшно, что ли?
Он встал:
— Еще раз спасибо.
Зазвонил телефон.
— Ты идешь? — Это была Пола. — Кинес скулил все утро по поводу твоих заметок на передачу дел, и я достала номер телефона «Клеркенвелл Ассошиэйтс». Пабло Точера сказал, что не может сегодня встретиться с тобой, и назначил встречу на завтра в два часа у него. О, да, звонила Кэрол Амен, интересовалась, не хочешь ли ты перекусить с ней в «Старбакс» внизу. Я сказала ей, что это было бы неплохо, но тебе сначала надо разобраться с некоторыми делами, и это займет максимум минут двадцать.