Стены молчания
Шрифт:
— Конечно. Я принесу тебе кофе.
Я осмотрел стол:
— Где мой кроссворд?
Пола затеребила распятие, которое висело у нее под блузкой.
— Джессика сказала, что у нее больше не будет времени посылать тебе кроссворды.
Одна вшивая страница с моим именем наверху. Моя посылка из Красного Креста. Это не было предательством Джессики. С десяток разных людей посылали мне кроссворды из года в год. Это была «Клэй и Вестминстер», организация как одно целое, которая нависла надо мной. Трубки аппарата жизнеобеспечения выскальзывали, вентилятор
Я набрал номер Кэрол, вызывая в воображении ее образ с болтающимся собачьим поводком.
Автоответчик. Некоторые вещи не меняются. Я оставил ей сообщение, чтобы она перезвонила мне.
Я позвонил в «Чейз Манхеттен».
— Говорит Фин Бордер. Будьте добры Карен Бордак.
Карен Бордак — менеджер моего счета. Шестидесяти тысяч долларов было достаточно для того, чтобы иметь личного менеджера. Десяти тысяч, возможно, не было достаточно даже для того, чтобы получить рождественскую открытку от «Чейз».
— Мистер Бордер, как ваши дела сегодня?
Я ей не ответил. Вместо этого я объяснил ей, что пятьдесят тысяч долларов исчезли с моего счета, и что это не я взял их. Я старался быть лаконичным и спокойным. Я дал мисс Бордак шанс сказать мне, что все это было ужасной ошибкой и что пятьдесят тысяч все еще были у них.
Потом, может быть, я и собирался покричать.
Никакой ошибки не было. Деньги исчезли, и детектив Манелли уже говорил с ней. Она ничего не сказала, оберегая мою конфиденциальность. Но через какое-то время в банке посмотрели вспомогательные документы, и все подтвердилось. Я лично приходил в банк и подписал поручение. С подписью все было в порядке.
— Я не подписывал никакой бумаги, — настаивал я. — Какое на ней число?
— Двенадцатое.
Среда. Я ходил в банк по средам. Оплатить счета. Бумаги? Одна или две. Но не поручение на перевод пятидесяти тысяч долларов.
— Я хочу, чтобы на мой счет вернули деньги к закрытию торгов, — пригрозил я. — Иначе этим займется полиция, аудиторы и мои адвокаты.
Но на противоположном конце провода царило спокойствие: мисс Бордак ничего не боялась.
— Сэр, как я уже сказала, этим делом занимается полиция. Что касается аудиторов, соответствующие люди займутся проверкой. Мы сегодня же вышлем вам письмо, в котором объясним вам ваши права. Может быть, будет лучше, если вы сейчас назовете мне имена ваших адвокатов, чтобы я могла официально все вам передать.
У меня не было адвокатов. За пять лет в моей жизни произошло так мало событий, помимо работы, что мне ни разу не понадобился адвокат. Я не разводился, у меня не было дома, никто не подавал на меня в суд.
Это выглядело так, словно теперь я должен был наверстать упущенное время.
— Я перезвоню вам и назову имя адвоката.
— Да, конечно, — любезно поблагодарила мисс Карен. — Я не думаю, что смогу помочь вам прямо сейчас по поводу снятия денег со счета. Это не в моей компетенции. Что еще мы можем сделать для вас сегодня?
Пола осторожно приоткрыла дверь и покрутила указательным пальцем, чтобы я
— Нет, спасибо, — ответил я. — Вы уже сделали достаточно.
— Мэндип хочет тебя видеть, — сказала Пола, — сейчас.
Чарльз Мэндип сидел за небольшим письменным столом в уютном кабинете около стойки администратора. Он всегда говорил, что не хочет, чтобы его нью-йоркские визиты нарушали спокойное течение жизни офиса. Он не требовал ничего особенного, несмотря на свое положение главы компании. Пока был телефон и хороший кофе, все было в порядке.
Мэндип выглядел как обычно: весь в морщинах, готовый костюм, грязные манжеты рубашки, обычные туфли, не сверкающие, но и не грязные. Но выражение лица было напряженное, как у гончей. Это было лицо человека, привыкшего брать на себя ответственность, и так было до тех пор, пока он не встал рядом с Джимом Макинтайром.
У Мэндипа была привычка щелкать по щеке указательным пальцем, и я услышал скрежет в его голосе, когда он поздоровался со мной.
Я сел на единственный стул в комнате. Если бы я был Эрни, мой живот и подбородки расплющили бы этот письменный стол.
В комнате не было ни окон, ни картин. Поэтому мне оставалось смотреть только на лицо Мэндипа. Казалось, оно подрагивало от тревоги.
— Как долетели? — спросил я.
— У них закончились хлопья, — он вертел в руках тонкую коричневую папку. Досье на меня и Джей Джея? Если оно составлено Кинесом, то перекос информации в сторону, выгодную Шелдону, будет таким мощным, что Мэндипу придется с трудом его сдерживать.
Серые глаза Мэндипа сузились. У него был пронзающий взгляд.
— Читать это не особо приятно.
— Я также получил вот это, — я передал ему письмо от Маршалла Форрестера.
Чарльз взглянул на него и медленно вернул его мне.
— Уже видел, — сказал он утомленно. — Мистер Рихтер послал нам незаверенную копию. Несомненно, они хотят припугнуть нас, намекая на то, что ты работал в «Клэй и Вестминстер», когда позволил мистеру Карлсону расплющиться на шоссе Рузвельта. Тем самым они перекладывают ответственность за твою тупость с твоих плеч на плечи компании. Неписаный закон во всей своей вероятности, — Чарльз быстро перелистывал бумаги в папке, словно он искал хоть малейший намек на хорошие новости среди плохих. — Ты завершил список своих дел для Шелдона?
Интересно, удалось ли Эрни поговорить с Чарльзом и попросить вернуть мне некоторых моих клиентов?
— В большей степени, — сказал я.
— Молодец, — сказал Чарльз. Даже если Эрни и разговаривал с ним, очевидно, это не помогло.
— Мне действительно надо отойти от слияния?
Казалось, Чарльз пристально вглядывался в обложку папки и затем поднял волосок, который приземлился на нее. Он повертел его между большим и указательным пальцами, прежде чем выпустить, и волосок полетел к полу по спирали. Это было так, словно рыжий волосок был источником всех проблем, волос в супе, муха в мази.