Старсайд

Астер Алекс

— Ты оставил меня одну, — повторяю я, потому что это то, чего я не могу простить.

— Ты больше никогда не будешь одна, — клянется он, прижимаясь губами к моей пульсирующей жилке, а затем снова захватывает мой рот. И этот поцелуй — высшее лезвие; он прорезает всё. Боль. Ярость. Цель. Его язык встречается с моим, и остальной мир просто исчезает.

Я отвечаю на поцелуй так же неистово — всасывая, кусая, говоря на этом бессловесном, отчаянном языке, каждой частичкой своего существа тоскуя по каждой частичке его. Мы целуемся до тех

пор, пока оба не начинаем тяжело дышать. Пока мне не приходится отстраниться, чтобы глотнуть воздуха.

— Рейкер?

— Да, Арис? — отзывается он у самых моих губ. И он произносит мое имя так, словно это самое важное слово во вселенной.

В глазах щиплет. Наконец-то я говорю правду. Я честна с собой в том, что всё это значит.

— Кажется… кажется, я люблю тебя, — шепчу я.

И в этот миг я вонзаю свой клинок прямо в его сердце.

ГЛАВА 48

Глаза Рейкера расширяются. Все шире и шире. От моих ли слов или от того, что я только что вонзила меч ему в сердце — я не уверена.

Медленно его взгляд опускается на клинок, покрытый его серебряной божественной кровью, а затем снова возвращается к моим глазам.

И тут он делает нечто неожиданное.

Он усмехается.

Он должен умирать.

Мои пальцы сильнее сжимают рукоять. Я проталкиваю лезвие глубже, высвобождая новый поток серебра, но он лишь делает шаг ко мне, нанизывая себя на меч, не отрывая взгляда от моего лица.

Его рот оказывается почти у моих губ, словно он мог бы поцеловать меня даже так, но я пячусь, пока моя спина не вжимается в стену. Пока моё запястье, всё еще сжимающее рукоять, не упирается в его грудь.

Мой меч прошел сквозь его сердце насквозь.

Он лишь ухмыляется еще шире.

— Ты думала, это меня убьёт? — спрашивает он, склонив голову. Он выглядит заинтригованным. Разъяренным. Восторженным. Мои руки залиты его кровью. — Я и есть смерть. — Моё дыхание перехватывает от паники, когда он наклоняется ко мне. — Тебе придется постараться намного лучше, Арис.

— И я постараюсь, — выплевываю я, и мои слова звучат твердо; решимость пускает корни в самой глубине души.

Если он — единственное, что стоит между мной и возможностью снова увидеть свою семью, я буду пытаться до конца своих дней. Я сделаю это единственной целью своей жизни.

— С нетерпением жду, — тянет он. Затем его серебристый взгляд ожесточается. — Ты правду сказала? То, что произнесла перед этим? — требует он, придвигаясь ближе. Он спрашивает так, будто ему жизненно важно знать. Словно это самое важное на свете.

Я не отвечаю.

Я не делаю ничего, кроме того, что выскальзываю из его рук, воспользовавшись его замешательством. А затем я тянусь к его мечу, всё еще лежащему на полу там, куда он его бросил…

И я забираю его.

Я отчетливо слышу резкий вдох за спиной — Рейкер понял, что я сделала. Я могу сдвинуть его меч.

Теперь

всё обретает смысл. Почему Рейкер с самого начала был таким несчастным и жестоким. Почему каждый раз, когда мы делали шаг навстречу, он превращал всё в пепел. Почему он всегда старался держать между нами непреодолимую дистанцию.

Он знал, чем чревата любовь.

И цену, которую ему пришлось бы заплатить.

Я оглядываюсь, и наши взгляды встречаются. Его глаза широко распахнуты и полны изумления. Словно он и от самого себя скрывал какую-то правду. Мой клинок всё еще погружен в его сердце.

Стелларис.

Я рывком вытягиваю меч из его тела, сжимая рукоять. Лезвие покрыто мерцающей серебряной кровью. Он ругается, тянется ко мне, выкрикивает моё имя — и рушится на пол.

Может, он и бог, может, он и есть смерть, но дыра в груди должна, черт возьми, чертовски болеть.

Я не знаю, сколько у меня времени, прежде чем он снова поднимется. Я не медлю. Я вкладываю его меч в ножны.

А затем бегу со всех ног.

Мой дракон ждет меня среди обломков божественной арки, рядом с кубком магии, который я себе отвоевала. Я хватаю чашу, вскакиваю на дракона, и мы взмываем ввысь. Сердце бьется слишком быстро.

«Ты правду сказала? То, что произнесла перед этим?»

Казалось, мои слова взволновали его больше, чем меч, торчащий из груди.

Я жалею, что произнесла их. Жалею, что это правда. Но доказательство того, что мы чувствуем друг к другу — в этих самых клинках.

Великие мечи срастаются с твоей душой. С твоим сердцем. И когда ты впускаешь в него кого-то… он может забрать то, что принадлежит тебе.

Я убираю Стелларис в ножны, вплотную к его мечу, чтобы он не смог призвать ни один из них.

Всё пошло одновременно и так, и не так. Я не должна была выжить. Я этого не планировала.

Слова Богини Странствий выжжены в моей душе. Я могу вернуть свою семью. Надежда есть.

Но убить Рейкера, очевидно, не так просто, как пронзить его сердце сталью.

«Я и есть смерть», — сказал он. Как можно убить смерть? Я не уверена. Но я выясню это, даже если на это уйдут годы. Десятилетия. Жизни.

А пока… я думаю о словах Звездной Королевы. Эти мечи нельзя объединять. Рейкер — Бог Смерти… а теперь еще и Бог Войны.

Кто знает, какой безмерной мощью он теперь обладает? Кто знает, какой хаос он может развязать, если перекует эти клинки воедино?

Я видела в нем проблеск человечности — и я видела, как он ожесточился, когда я ушла, забрав его меч. Теперь он, должно быть, искренне меня ненавидит. Он знает, что я намеревалась его убить. Он видел изумление на моем лице, когда он не умер.

Когда-то почти друзья… снова враги.

Его слова снова звучат у меня в голове.

«Я знаю тебя, Арис. Ты утверждаешь, что тебе плевать на всё, кроме мести, но я видел, как ты неизменно, глупо ценишь чужие жизни выше своей. Ты не тот монстр, которым себя считаешь».