Старсайд

Астер Алекс

Мой голос полон ярости.

— Я ничего не хочу…

— Ты хочешь их вернуть.

Мир замирает. Ярость в моей крови застывает льдом. Всё становится очень тихим. Потому что я бы сделала что угодно. Что угодно…

— Конечно, хочу. Но это невозможно. — Мой голос превращается в хрип.

— Это возможно, — заявляет она. — И если ты принесешь клятву на крови, что не убьешь меня, я скажу тебе как.

Клятва на крови. Я полагаю, это работает так же, как с мечами: если её нарушить… я сломаюсь.

—

Ты лжешь, — выговариваю я, и слова дрожат. Я отказываюсь верить в то, что наверняка является ложью этой богини, которую я ненавижу каждой частичкой своего существа.

— Я не лгу, — отчеканивает она.

Она срывает один из камней со своей кожи, и из раны тут же выступает кровь. Она серебристая, в точности как бурлящая мощь в моем кубке. Она окунает в неё пальцы.

— Клянусь на своей крови, что способ существует, и я его знаю. Я скажу тебе… если ты согласишься не убивать меня.

Невозможно.

Жажда мести пульсирует в моем черепе. Выжигает кровь. Я работала ради этого годами. Сражалась с бесчисленными опасностями, выжила в бесконечных испытаниях — всё ради этого мгновения.

Я поднимаю звездный клинок, желая покончить с ней. Мне нужно покончить с ней. Но вместо того, чтобы вонзить его ей в шею… я роняю его к своим ногам.

Слова кажутся неправильными. Я и за тысячу лет не поверила бы, что произнесу их. Но я произношу. Четко. Отчаянно.

— Я клянусь на своей крови, что не убью тебя, богиня.

Мне стоит огромных усилий перешагнуть через свой клинок и подойти к ней, пока она ухмыляется, вкладывая свою руку в мою.

Наша кровь смешивается, и я чувствую, как клятва несется по моим венам прямо к сердцу. Свершилось.

Я отступаю, голова слегка кружится, я почти спотыкаюсь, гадая, не совершила ли я роковую ошибку. Когда я снова обретаю способность говорить, мой голос звучит твердо.

— Говори, — требую я.

— Убей Бога Смерти, и ты сможешь вернуть свою семью.

Бог Смерти. Сереброволосый воин, что похищает невест, что правит демонами, что знаменит своей беспощадностью и что назначил награду за мою голову.

— Спасибо, — говорю я богине. Никогда не думала, что буду благодарить женщину, убившую всю мою семью. Её камни мерцают в ответ, когда она кивает. Она поворачивается к туннелю в конце пещеры — широкому и уходящему вверх, будто он ведет прямо к звездам. — Но я еще не закончила с тобой.

Я тянусь к связи между мной и моим драконом — той самой, через которую она говорила со мной в небесах.

«Ты здесь?» — спрашиваю я.

Тот же резонанс отвечает мне, бессловесный язык, который переводится в моей голове.

«Всегда», — говорит она.

«У меня есть кое-что для тебя», — говорю я.

«Иди и возьми».

С сокрушительной силой

мой дракон прорывается сквозь арку, вдребезги разнося серебряные лучи, и приземляется прямо за моей спиной, сотрясая землю. Я чувствую жар её дыхания над своей головой.

Глаза богини расширяются.

— Ты принесла кровную клятву не убивать меня!

— Я ничего не говорила о моем драконе. — Я смотрю на свою серебряную спутницу. — Ешь.

Богиня не успевает призвать даже искру силы — мой дракон заглатывает её и её тысячу драгоценных камней целиком.

ГЛАВА 47

«Убей Бога Смерти, и ты сможешь вернуть свою семью».

Возможно, я боялась его, возможно, бежала от него всё это время, но надежда и любовь изгоняют любой страх из моей груди. Потому что — я сделаю что угодно. Я взберусь к чертовым звездам, если потребуется. Я вырву их с неба. Я раздавлю их в своих ладонях. Я переломаю каждую кость, выбью каждый зуб, содеру с себя кожу заживо, если придется, и всё это не будет иметь значения, если они смогут вернуться.

Без секундного колебания я вонзаю свой клинок звездного света в землю, роняю еще больше крови в пыль —

И шепчу: «Бог Смерти».

Пещера исчезает. Желудок делает кувырок. Вместо того чтобы он явился ко мне, меня саму переносит куда-то порталом.

Лед ползет по моим венам, но я крепче сжимаю рукоять меча, пока вокруг не вырисовывается новый зал.

Потолки высотой в сотни футов украшены сложной резьбой. Полы — из цельного серебра. Дверь передо мной пробита насквозь, разорвана в клочья. Повсюду металл. Вокруг меня — пустые троны.

Я медленно оборачиваюсь.

На полу лежит тело с открытыми глазами; клинок вонзен прямо в грудь. Я знаю этот клинок. Он стоит прямо и гордо перед троном, увенчанным камнем черным, как ночное небо. Трон Бога Смерти.

Когда я встречаюсь взглядом с человеком, сидящим на нем, мое сердце окончательно разбивается.

— Нет, — говорю я.

Рейкер не говорит вообще ничего.

Мой меч лежит у него на коленях, всё еще в ножнах.

— Нет, — повторяю я снова, качая головой, отказываясь верить.

Кубок, точь-в-точь такой же, как тот, что получила я, лежит перевернутым у его трона. Он пуст. Он выпил его.

— Арис, — наконец произносит он, вставая.

— Нет, — выплевываю я каждой переплавленной частичкой своей души. — Ты не смеешь произносить мое имя. Ты не смеешь на меня смотреть.

В его глазах вспыхивает нечто похожее на сожаление, но мгновение спустя оно исчезает. Все эмоции испарились. Совсем как у той богини. Он делает шаг вперед.

— Тебя здесь быть не должно, — говорит он.