Стань моей
Шрифт:
— Затк… — я сдержался, — заткнись, — процедил я, садясь рядом с Хэдли на пол и поглаживая Бадди.
Иногда я завидовал ему.
Никаких страданий. Никаких сердечных драм. Никаких бывших. Никакого суда. Только еда, сон и прогулки.
Рай на земле.
— Дай ей время, остынет, — сказал Трэвис. — Всё будет нормально.
Я понимал её злость. Она хотела Эшлан — ту, кто был рядом всегда. Ту, кто любил их, кто приходил на каждое выступление, кто слушал, кто обнимал. А теперь я заставлял её идти к женщине, которая бросила их.
Иногда приходится делать всё, что нужно, чтобы защитить то, что тебе дорого.
Да и ради этого Эшлан ушла, не так ли?
Я закрыл глаза, слушая, как Трэвис болтает с Хэдли.
Я скучал по Эш так, что внутри всё горело. Интересно, страшно ли ей одной ехать в Нью-Йорк? Я знал, что ей больно, и она заслужила признание — за всё, чего добилась.
Пальцы зудели от желания написать ей, но Уинстон предупреждал: если дело дойдет до суда, телефонные записи легко можно будет запросить.
Оставалось только ждать.
Ждать дня, когда я смогу сказать ей, как невыносимо быть без неё.
Когда, может быть, смогу вернуть себе сердце — целое, не в обломках.
Сочельник должен был быть волшебным.
На улице падал снег, в гостиной мигали огоньки ёлки — я специально оставил её включённой, хотя было уже далеко за полдень. Делал всё, что мог, чтобы помочь девочкам пережить этот день.
Трэвис ночевал в гостевой комнате — думаю, он понимал, что сегодня мне будет тяжелее, чем я показывал. Хэдли, как обычно, не догадывалась, что происходит, но пару раз уже говорила, что хочет остаться дома со мной. Пейсли вчера наконец вышла из своей комнаты, но по-прежнему твердила, что идти не собирается. У меня внутри всё сжималось от тревоги — будто камень в животе, и аппетит пропал напрочь.
Уинстон позвонил утром: Карл Хаббард, Карла, Кэлвин и Доусон ждут нас в кафе Honey Mountain в одиннадцать тридцать.
Я одел девочек, но Пейсли отказалась надеть то, что я приготовил. Вышла из комнаты вся в чёрном — легинсы, свитер, сапоги.
— Сегодня у нас ангел смерти, рождественское издание, — прошептал Трэвис мне на ухо, громко хрустя фисташками, и я едва удержался, чтобы не двинуть ему в челюсть. — По-моему, она выражает протест.
— Я в курсе. Но иногда битвы выбирать приходится, — ответил я, как раз в тот момент, когда Хэдли проскакала мимо нас в розовой пачке, красно-белых колготках и оранжевом свитере.
— Да ты, похоже, проиграл больше одной битвы. Эта вообще выглядит как фея после трёх бокалов сидра и танцев на столе, — хмыкнул он.
Я зажал переносицу.
— Можешь, не сейчас?
— Давай я займусь передачей девочек. Ты слишком на нервах, — предложил он, снова полез в миску с орехами, и я хлопнул его по руке, разметав фисташки по всему полу.
— Эй! — возмутился он.
— Просто перестань. Говорить. Жевать. Делать. Всё, — махнул я рукой.
—
— Ладно, надевайте куртки, девочки. Пора, — сказал я, натягивая на Хэдли сиреневую куртку, которая совершенно не сочеталась с её нарядом. Зато с ней проблем не было — её легче всего было «зимовать».
Раздался стук в дверь, и Трэвис пошёл открывать. На пороге стояли Нико и Хоук.
— На улице дубак, девочки, одевайтесь потеплее, — сказал Нико, потирая руки.
— Ерунда, я в морозе процветаю, — усмехнулся Хоук.
— Что вы здесь делаете? — спросил я, застёгивая молнию на куртке Хэдли и натягивая шапку, пока брат надевал ей варежки.
— Решили, что тебе пригодится подмога, — пожал плечами Хоук. — Эвер заворачивает последние подарки, вот я и заглянул.
— А Виви с Би у её отца, — добавил Нико. — Мы подумали, что неплохо бы составить вам компанию. К тому же мы голодные. Так что едем с вами.
Они знали, что сегодня за день.
И приехали убедиться, что мы с девочками не останемся одни. Я был им благодарен.
— Ну что, Принцесса, надевай пальто, — сказал я Пейсли.
Она подошла, сжав кулачки, глаза блестели от слёз.
— Я не хочу идти, папа.
— Знаю, малыш. Но нам надо попробовать. Сделаешь это ради меня? — голос предательски дрогнул, и я сам удивился, как срываюсь. Пейсли тоже — глаза у неё расширились. Я был на пределе. Не хотел заставлять её идти, но выбора не было.
Она молча подняла руку, чтобы я помог надеть пальто.
— Хорошо.
Трэвис посмотрел на меня с сочувствием. Я гордился ею — сильной, послушной, настоящей.
— Спасибо, милая, — я поцеловал её в щёку.
Хоук натянул ей шапку до самых глаз, и она разразилась смехом. Хоть на секунду стало легче.
Хорошо, что они приехали. Без них я бы не справился.
Девочки забрались в мой пикап, Трэвис сел рядом. Хоук с Нико следовали за нами в машине Хоука.
Я нёс Хэдли на руках, когда мы вошли в кафе Honey Mountain, а Трэвис держал Пейсли за руку. Хоук и Нико шли следом.
У стойки стоял мужчина в костюме, протянул руку:
— Карл Хаббард. Спасибо, что согласились.
Я оглядел зал — Карла сидела в кабинке, но рядом никого не было.
— А где Кэлвин и Доусон?
— Они не придут. Сегодня будет только Карла. — Что-то в его голосе насторожило меня.
— Может, стоит, чтобы она сама подошла? Для девочек это нелегко. Они даже вас не знают.
— Согласен, — сказал он и вернулся к ней. Я не расслышал, о чём они спорили, но по лицу Карлы, когда она поднялась, всё было ясно.
— Надеюсь, вы сядете где-нибудь подальше. Няни нам не нужны. Карл будет рядом, так что всё под контролем, — холодно сказала она, повернувшись к девочкам. — Девочки, вы голодны?
— Я не хочу есть, — тихо ответила Пейсли, уставившись на дядю, лишь бы не смотреть на Карлу.