Стань моей
Шрифт:
Мое сердце и так было разбито, когда я уходила из дома Джейса, но теперь осколки будто вонзались глубже.
— А как же Рождество? — спросила Пейсли, и я прижала обеих к себе, усадив рядом на колени.
— Все ваши подарки уже под ёлкой. А я приду, как только смогу, ладно? Думаю, мне придётся задержаться в Нью-Йорке чуть дольше, чем планировала.
— А каток? — спросила Хэдли и маленькой ладошкой дотронулась до моей щеки. Мы ведь собирались кататься у Рокфеллер-центра.
— Не в этот раз, солнышко. Но однажды обязательно поедем.
—
Воздух вырвался из лёгких, губы задрожали. Я бы отдала всё, чтобы показать им, как сильно люблю. Чтобы доказать, что не все уходят. Что я останусь, если бы только могла.
Но цена была слишком высока.
— Я надеюсь, — прошептала я, вставая и ставя Хэдли на пол. Мне нужно было уйти. Сейчас же.
Будто почувствовав это, их бабушка подошла ближе:
— Ладно, пора дать Эшлан собраться, ведь ей нужно паковать вещи к поездке. А у нас как раз готовы пряники — будем украшать!
Хэдли запрыгала, захлопала в ладоши.
— Вуви скоро вернётся?
Я кивнула, судорожно втянула воздух. Дольше сдерживаться не могла.
— Не уходи, — прошептала Пейсли и обвила мои ноги руками. — Я люблю тебя навсегда, Эшлан.
Больше я не выдержала. Быстро наклонилась, поцеловала её в макушку, сжала ладошку Хэдли. Она смотрела на меня с непониманием, и от этого было еще больнее. Я поспешила к двери. Отец Джейса догнал меня уже на улице.
Он взял меня за руку и крепко обнял.
— Знаю, тебе тяжело, милая. Но вот что такое настоящая любовь. Спасибо, что любишь их настолько, чтобы поступить правильно. Помни, жизнь умеет всё расставлять по местам. Это не навсегда.
Я поцеловала его в щеку, не найдя слов. Хотелось верить, что он прав. Но я знала — не всегда всё складывается. Все говорили, что мама победит рак. А она не смогла. И не вернулась.
Иногда жизнь просто не даёт второго шанса.
В машине я плакала всю дорогу, а сестры плакали со мной. Мы всегда были такими — чувствовали боль друг друга.
Я уснула в слезах. А утром проснулась в кровати Шарлотты — одна. Несколько секунд пыталась понять, где я, и потом всё вспомнила.
Потрогала губы — обветренные, глаза — опухшие от слёз. Желудок сжался в тугой ком.
Мне было физически больно.
Я скучала по Джейсу и девочкам. Они стали моим домом, моей постоянной. А теперь их не было. Больше не будет утренних объятий, не будет украденных поцелуев.
Я осталась совсем одна.
Да, у меня были сестры и папа, я любила их всем сердцем.
Но пустоту в груди, это разрывающее одиночество не могли заполнить никто — кроме Джейса, Пейсли и Хэдли.
Когда я потеряла маму, была слишком мала, чтобы понять, что значит горевать. Тогда я просто чувствовала ту же зияющую дыру внутри, но не знала, как её назвать.
Теперь понимала. Никто не умер, но я не могла их обнять, не могла спросить,
Я не могла залечить их царапины, читать сказки на ночь, не могла просыпаться рядом с мужчиной, который первым делом улыбался мне. Помнила, как его светло-голубые глаза вспыхивали, когда наши взгляды встречались. Как он смотрел — будто я единственная в комнате. Как мы понимали друг друга без слов — одним прикосновением.
Никогда прежде я не чувствовала себя настолько любимой. Никогда не чувствовала себя настолько целой.
Дом.
Джейс, Пейсли и Хэдли были моим домом.
А теперь его больше не было.
Грудь сжалась, я подтянула колени и обхватила их руками, пытаясь хоть как-то успокоиться. Из груди вырвался всхлип, громкий и рваный. Хотелось заснуть и забыться.
Шарлотта вбежала в комнату, села рядом и провела рукой по моим волосам.
— Ты справишься, Эш. С каждым днем будет чуть легче.
Я покачала головой, по щекам текли слёзы.
— Я не хочу, чтобы так болело.
В дверях появилась Дилан, подошла с другой стороны и легла рядом, взяла меня за руку.
— Один день за другим, Эш, — прошептала она.
Я лежала и плакала, пока они не заснули рядом.
Сон — единственное место, где мне было спокойно.
— Так, всё. Хватит, — сказала Шарлотта, протягивая мне стакан воды. — Ты снова проспала целый день. Вставай, Эш.
В комнату вошла Эверли, живот шел впереди неё.
— Эшлан, пошли. — Она остановилась у кровати, взяла меня за руку. Я послушалась, села, потом поднялась на ноги. Эверли повела меня в ванную и включила душ.
Я долго смотрела на неё, не двигаясь. Я не была готова к душу. Чёрт, я вообще ни к чему не была готова. Желудок скрутило, и само ощущение бодрствования снова напомнило, чего мне не хватает.
— На улице снег. Завтра канун Рождества, а на следующей неделе ты улетаешь в Нью-Йорк. Пора взять себя в руки и двигаться дальше.
Я привалилась к стене, и в глаза снова хлынули слёзы. Без звука, без всхлипов — просто текли по щекам, потому что во мне больше не осталось сил.
— Я не хочу ехать в Нью-Йорк, — прошептала я. — Попробую перенести поездку.
В ванную влетела Дилан в чёрной водолазке, с распущенными светлыми волосами. В руках — кружка кофе.
— Нет, мадам, — заявила она. — Не бывать этому. Ты хоть понимаешь, какая это редкость — чтобы тебе достались и агент, и издатель, которые хотят издать твою книгу? Я поеду с тобой. Сделаем из этого девичью поездку. Нью-Йорк, Новый год, вечеринка! — пропела она.
— Я тоже еду, — появилась в дверях Шарлотта, с высокой прической и мягкой улыбкой. — Ну же, Эш, встретим Новый год вместе. Это поднимет тебе настроение. Ты встретишься со своим издателем. Есть ведь ещё ради чего жить, даже если сейчас кажется, что нет.