Стальной мотылек

Колычев Владимир Григорьевич

— Мужчина с подругой.

— Ну, соседи тут живут. Парень молодой и девушка. Я как-то захожу в квартиру, а они на кухне сидят. Курили… Он курил, и она курила. Но водки не было. Кофе пили. Оба вежливые такие…

— Его девушка?

— Ну, Марина сказала, что это его девушка. Они тут рядом живут, в сорок первой квартире. Только их в тот день не было. Ну, когда Марина… — Труфанова всхлипнула и прикрыла рукой взмокшие глаза. — Мне позвонили, сказали… Я прибежала… — Она отвернулась к окну и разрыдалась.

Антонина

понимающе взглянула на нее и вышла из квартиры. Ей даже не пришлось выходить из тамбура, чтобы позвонить в сорок первую квартиру. Она хотела поговорить с соседями, но дверь никто не открывал.

Прокопов не заставил себя долго ждать. Он приехал вместе с криминалистом, который сразу же приступил к работе.

На бутылке водки действительно не оказалось ни одного отпечатка. На стакане и рюмке, из которых пила Марина Труфанова, «пальчики» были, но, по всей видимости, они принадлежали ей, больше некому. А вот почему на бутылке ничего не было, вопрос.

И на столах не было, и на подоконнике. «Пальчики» были только на стекле, в том месте, за которое хваталась Марина, прежде чем шагнуть в бездну. Но ведь она должна была еще взобраться на подоконник, для этого ей нужно было на него опереться. Но там идеальная чистота. Складывалось такое ощущение, что в квартире убирались уже после того, как Марина погибла.

— Но этого не может быть, — не согласился Прокопов.

— Почему? — спросила Антонина.

— Да потому что времени на это не было. Марина упала, люди ее узнали, поднялись в квартиру… Ну, если я правильно все понял…

— Да, сразу поднялись… — подтвердила Елена Гавриловна. — Мне Олег Васильевич звонил. Он у двери стоял. Дверь открыть надо было…

— Кто такой Олег Васильевич? — поинтересовалась Антонина.

— Сосед. Из сорок четвертой квартиры. Мы с ним когда-то работали вместе…

— Какую дверь надо было открыть, в тамбур или в квартиру?

— В тамбур. Общую дверь надо было открыть.

— Вы открыли?

— Ну, да.

— Как долго вас ждали?

— Ну, пока доехала… Потом Марину увидела…

— Значит, дверь вы открыли не сразу?

— Ну, нет, какое-то время дверь была закрыта…

— А дверь непроницаемая, и что там в прихожей творится, не видно. Пока одни соседи ждали Елену Гавриловну, другие в это время могли заметать следы. Я имею в виду жильцов из сорок первой квартиры. Сделали свое дело и перебрались в свою квартиру. — Антонина очень сомневалась в своей версии, но все-таки озвучила ее.

— Может, и так… Была у меня такая мысль… — кивнула Труфанова. — Только не было никого в сорок первой квартире. Им звонили, звонили…

— А дверь взламывали? — спросил Прокопов.

— Нет, не взламывали.

— Может, они затаились там?

— Ну,

может… Я вчера приходила, звонила им, никто не открывал. Надо хозяйке позвонить, может, съехали они?

— А что, хозяйку не вызывали?

— Я не знаю…

— Эх, Брагина, Брагина… Что ж, будем вызывать хозяйку! — решил Прокопов.

Елена Гавриловна раздобыла номер хозяйки сорок первой квартиры, Антонина позвонила ей и попросила предъявить помещение к осмотру. Женщина возмутилась, тогда Антонина пообещала позвонить в налоговую и узнать, подавала ли гражданка Немирова декларацию о доходах. Через полчаса гражданка уже открывала дверь в свою квартиру.

Глава 21

Чисто в квартире — ни пылинки, ни соринки. И ни единой живой души. Ни одежды в прихожей, ни обуви. И в шкафах пусто.

Квартира большая, «трешка», но одна комната закрыта на замок. Хозяйка открыла дверь, но и там никого. Хлам там, на полу заметный слой пыли, на который не ступала нога человека. Зато во всех комнатах чуть ли не стерильная чистота.

— И где жильцы? — спросил Прокопов.

— Не знаю, — пожала плечами маленькая женщина с большим носом.

— Съехали ваши жильцы, — сказала Антонина. — Прибрались и убрались.

— Они мне ничего не говорили.

— За квартиру уплачено?

— Да, за полгода вперед.

— За полгода? А жили они сколько?

— С апреля.

— Значит, им еще три месяца можно жить? — глядя на Антонину, спросил Прокопов. — Зачем же тогда они съехали?

— А с Труфановой согрешили и съехали.

— Логично.

— Они не собирались долго жить, сказали, что им нужно всего на два-три месяца, — сказала Немирова.

— Тогда почему за полгода вперед заплатили?

— Ну, зачем мне на два-три месяца? Мне жильцы надолго нужны…

— А за месяц вы сколько брали? — спросил Прокопов. — Это не для налоговой, это для нас.

— Ну, квартира трехкомнатная… С обстановкой… После ремонта… Ну, тридцать тысяч в месяц…

Антонина осмотрела спальню, в которой находилась. И ремонт относительно свежий, и мебель приличная, но тридцать тысяч — это большая цена для такой квартиры, тем более что не три комнаты сдавались, а только две.

— И они согласились?

— Ну да. — Женщина отвела в сторону глаза.

— Со скрипом? — Антонина внимательно посмотрела на нее.

— Ну, дороговато, сказали, но согласились.

— Дороговато или дорого?

— Ну, дорого…

— А вы сказали дороговато… Давайте, выкладывайте, как было дело.

— Да не было ничего… Ничего такого… Просто я поняла, что они любую цену заплатят, — зачастила Немирова. — Им именно моя квартира нужна была.

— Именно ваша? Они так сказали?