Стальной мотылек

Колычев Владимир Григорьевич

— Он с тобой об этом не говорил?

— Я не хотела. Да он бы и не сказал. Кто ж такое скажет, что человека живьем закопал? Может, он выкапывать ее не собирался?

— Да уж…

— Такие вот подружки, одна за Панарина вышла, другая за Скачкова. И та вдова, и другая. Скачкова с мужчиной живет, от которого, возможно, и родила ребенка… А родила она, когда Скачков еще срок досиживал. Она к нему в зону ездила, на долгосрочное свидание. Он-то думал, что ребенок от него, а потом вдруг выяснилось, что это не так. Вот он и взбесился. Это мое предположение. Может, он ее за что-то другое наказал, я не знаю…

Антонина очень надеялась

на экономку Радика, но Инна Сергеевна ничего не знала об этом случае. Она работала у Скачкова с тех самых пор, как он построил дом, знала Женю, но ничего плохого о ней сказать не могла. Хотя и хорошего не говорила.

Называла ее черствой, холодной штучкой, но при этом не жаловалась. Женя не обижала ее, не оскорбляла, просто была неласковой в общении с ней. Ластилась она только к Радику, потому что зависела от него. Даже к своей дочке она относилась с прохладцей, хотя и любила ее. Вроде бы любила…

И не гуляла Женя от мужа. Во всяком случае, Инна Сергеевна про это не знала. Женя нигде не работала, практически целыми днями сидела дома с ребенком. Ей просто некогда было гулять… А однажды Радик с Женей куда-то уехали на неделю, а вернулся он без нее и сказал, что с ней покончено…

Так сказал, что Инна Сергеевна испугалась за Женю. Как будто Радик ее убил… Она не знала, что там произошло, но через год Женя объявилась. Радик с ней жить не стал, а еще через год они официально развелись. Он купил ей квартиру, выделил содержание на ребенка. Можно было подумать, что его заставили это сделать, но ведь он завещал дочери часть своего состояния добровольно. Возможно, сделал это из чувства вины перед ее матерью…

— Но ведь наказал, — кивнул Гречихин.

— А потом помиловал. И с наследством не обидел…

— Это не оправдание.

— Так Женя его и не оправдала. Если это она заказала Скачкова… Или она, или ее сожитель… Эта личность заслуживает особого внимания. Бураков Павел Давидович, семьдесят четвертого года рождения. В две тысячи втором году был осужден по сто семнадцатой статье за истязание, совершенное в отношении беременной женщины. Получил по полной, все семь лет отсидел… Квартиру он снимал, соседи слышали, как он там девчонку какую-то избивал. Орал на нее, чтобы она избавилась от ребенка. Соседи вызвали милицию. Жертва не призналась, что занималась проституцией, но соседи утверждали, что там был притон. Ребята ходили к этим соседям, показывали им фотографии Панариной и Скачковой. Первую не опознали, потому что в это время она была уже замужем за Панариным, а вторую очень даже узнали. С Бураковым ее видели… В общем, Бураков сел, а Женя на Скачкова переключилась. В переписку с ним вступила, очаровала его, а потом и на свидание приехала. Лида Панарина ей в этом очень помогла. А на свидание к Скачкову она, возможно, поехала после свидания с Бураковым. Хотя не знаю, как она смогла организовать с ним близкое свидание. Может, и не было ничего…

— Это все лирика, а где факты? Допустим, Скачков жестоко обидел свою жену, а Бураков ему за это отомстил. Но где факты?

— А я говорила, что Бураков ему отомстил?

— Ну, а кто мстить будет? Бывшая проститутка? Тут организатор нужен.

— Иван Максимович, вы подводите общий знаменатель под общую формулу, — с поощрительной улыбкой кивнула Антонина. — Я не исключаю, что Лида и Женя в молодости работали на Буракова. Лида умудрилась выйти за Панарина, Женя — за Скачкова. А потом на свободу вышел

Бураков. И взялся за своих девчонок. Не зря же он живет сейчас с Женей… Может, и Лида к ним на огонек заезжала. После смерти мужа она осторожничает, рядом с Женей не светится.

— С Арбатовым она не осторожничала…

— Возможно, она нарочно привлекала к нему внимание. Возможно, именно она украла из его машины ту злополучную расческу…

— Слишком сложно, — в раздумье покачал головой Гречихин.

— Сложная формула, — согласилась Антонина. — Но вы же сами подвели под нее знаменатель. В числителе сумма из Лиды и Жени с их наследствами, а в знаменателе — Бураков. Он их и делит… Он мог и на Панарина покушение организовать, и на Скачкова. Сам их убил, а Семена подставил. Сначала сделал это не убедительно, скорее, инстинктивно, чем обдуманно. А в случае со Скачковым подставил Семена по всем правилам. Даже от меня звонок был, как будто я Семена к себе звала. Он приехал, а Радик уже убит. А раз приехал, значит, рядом где-то был. И эта расческа, и этот волос… Грамотно сработано, ничего не скажешь…

— Но стреляла женщина.

— Ну, это предположительно… Возможно, женщина всего лишь наблюдала за домом… А, может, и стреляла… Бураков привык иметь дело с женщинами. Они телом своим для него торговали, клиентов для него грабили. А может, и убивали…

— Скачкова профессиональный снайпер убил, клофелинщица бы так не смогла… Кстати, а винтовка из Чечни приехала, оттуда она ушла. Сначала к боевикам, а от них уже сюда. Возможно, через Арбатова…

— Да, но Панарина он не убивал. Алиби у него стопроцентное.

— У него боевые друзья есть, — заметил Гречихин.

— И с ними работают. Но пока ничего…

— Пока ничего, а потом раз, и накрутилось. Ты же знаешь, как это бывает… Где Арбатов? Если он не виноват, почему скрывается?..

— А если все-таки подставили его?

— Ну, не знаю. С Панариным ничего не ясно. Может, его действительно Скачков заказал. А с ним самим все ясно. Хотя да, с Женей этой поработать надо. Я скажу Ермолаеву…

— И что он сделает? — усмехнулась Антонина. — Допросит ее? Она ему наплетет, а он поверит. Ему легче ей поверить, чем Арбатову. Толку не будет, а вспугнуть — вспугнет. Лучше я сама…

— Ты думаешь, у тебя других дел не будет?

— Какие дела? Рапорт будет через час.

— Пока решение примут, пока приказ подпишут, а это время. Ты же свой отпуск уже отгуляла… Да и не надо тебе увольняться. Вернем тебя на старшего следователя, и работай. Ну, если ты согласна на понижение.

— Прокопов на мое место метит? — без особого злорадства спросила она.

— Дело не в нем, а в тебе…

— Ну да, я же в сговоре с Арбатовым.

— Вот и докажи, что это не так. Если ты не против понижения, то дел у тебя пока не будет. Пока работай со Скачковой. Помощники у тебя, я так понимаю, есть. Или уже все?

— Да нет, работают.

— И ты работай. Но на свой страх и риск… Сама понимаешь, не наша это подследственность, область этим занимается.

— Понимаю.

— Если что, я не в курсе.

— Ну, я не знаю.

Не хотела Антонина идти на понижение, но это лучше, чем увольнение. Во всяком случае, для нее. Вдруг она сможет найти настоящего убийцу. Тогда и свою репутацию она восстановит. А, может, и честное имя своего покойного мужа…

Глава 20