Сталки. Зима
Шрифт:
Через какое-то время Линдстрём отняла руки от лица, и стало видно, что в её глазах снова появился огонёк злобной решительности.
— А прошение о твоём увольнении я всё равно отправлю, — сказала она напоследок и, развернувшись к лагерю, подобрав шланг и переступив через серебристую лужу на гнилой траве, пошла к складу, чтобы занести туда оборудование.
Матвей глядел ей вслед — и не мог отвести глаз от серебристых потёков на её одежде сзади — следа случайного унижения Астрид.
«А скоро должны прийти военные, — подумал эколог. — Как теперь нам дальше?.. Ладно, потом узнаем, как оно всё обернётся… Главное, чтобы мы друг друга не поубивали…»
Если раньше
Туманов прокрутил в голове её слова насчёт «кого-то из группы» и подумал: «Получается, ей кто-то помогает? Да, теперь я уверен в этом. Кто-то отправил кляузу на меня за «превышение полномочий», пока браслет Астрид хранился у меня в тумбочке… Космос побери, этого ещё не хватало! Когда с кем-то один на один, это хотя бы честно… А если один против минимум двоих, то как выстоять в случае чего?! Эх, видимо, придётся полагаться только на себя, пытаться незаметно вычислить, кто же из группы помогает Астрид, и надеяться, что я успею выхватить парализатор, прежде чем…»
Заканчивать мысль Матвей не стал: всё было понятно и так, — и зашагал к жилому блоку, куда только что вошла шведка, чтобы переодеться.
Не встречать же отряд охраны с вызывающей смутные ассоциации жидкостью на комбинезоне…
* * *
Деревня Сталочная, полдень.
На автоматическом челноке закрылся грузовой люк; это означало, что машина готовится к старту. Зелма махнула рукой велкам Зору и Крузу, сигнализируя, чтобы отошли назад, и сама вместе с ними отбежала на безопасное расстояние от небольшого судёнышка, запускавшего двигательную установку.
Когда энергия аннигиляции достигла нужной величины, из сопла двигателя показалось еле видимое белое пламя, и челнок стал подниматься в воздух — сначала медленно, потом всё быстрее. По ушам бил рёв работающего досветового мотора.
Наконец, кораблик превратился в тёмную точку, еле заметную в зеленовато-сине-сиреневом небе, в котором ярко светило плохо греющее зимнее солнце, и пропал в вышине.
Велки и разведчица остались на импровизированной «посадочной площадке», роль которой играл пустой берег Сталки к югу от деревни, с доставленным грузом на земле рядом с ними.
— Что дальше? — спросил велк Круз, пристально рассматривая автоматический блок подключений, который выглядел как обычный серый пластмассовый снаружи ящик со множеством отверстий с одной стороны и единственным шнуром с другой.
— Надо провести от всех электроприборов деревни вот эти провода, — Зелма указала на большие чёрные мотки, лежащие на земле около блока. — Желательно объединить провода от устройств каждого из домов (велк Нурс покажет, как это делать)… Блок поставьте у дома Ласа, как ближайшего к лагерю, и накройте чем-нибудь от возможных осадков; вставляйте провода туда и присоединяйте с другого конца удлинители, чтобы длина была хотя бы метров сто. А я пока договорюсь с экологами, чтобы разрешили подключить Сталочную к их реактору.
Отойдя от велков на несколько шагов, Зелма включила коммуникатор и позвонила Матвею. Нет ответа. Значит, ему ещё не вернули браслет? Ладно, попробуем по-другому…
Астрид ответила не сразу. А когда её голограмма показалась
— Здравствуйте, госпожа Линдстрём. Могу я попросить…
— Не можешь!.. — перебила её яростным шипением Астрид. Выглядела шведка, мягко говоря, не очень: её мокрое (почему-то) лицо было красно и перекошено от гнева, светлые волосы растрёпаны, а глаза сверкали, как у мута, готового нападать. — Не можешь, ты, тварь, пока не объяснишь, что тут происходит!.. И ответишь за то, что выманила Туманова из лагеря!.. Что здесь делают солдаты? Почему они заставили остальных… то есть нас вернуться из леса?
— Попрошу без оскорблений. Почему вы решили, что Матвей Владимирович покидал сегодня лагерь?
— Мне пришлось вернуться… — Астрид говорила уже более спокойно, — отдельно от других. И я видела, как он появляется на поляне со стороны деревни.
Зелма невольно похолодела. «Сразу после того, как мы с ним попрощались у перелеска! — мелькнула мысль. — Чёрт, как же я его подставила!..»
— И что дальше? — спросила разведчица, стараясь сохранить твёрдое спокойствие в голосе.
— А это пусть он сам расскажет… когда-нибудь. Так почему лагерь оцеплен, а?
— Из соображений безопасности. Это страховочная мера — так, на всякий случай… Не стоит беспокоиться. Но я звоню по другой причине. Было принято решение подключить Сталочную к энергоснабжению от вашего реактора. Нам требуется ваше согласие для этого. Подчёркиваю: требуется.
— А если нет? А если я пошлю тебя, наглая, лживая, подлая?..
— Не советую. На планете я пока что олицетворяю федеральную власть, а значит, по таким важнейшим вопросам вы должны подчиняться мне. Или последствия могут быть неприятными для вас. У меня широкие полномочия, и я не премину ими воспользоваться. К примеру, по своему удостоверению пройти через кольцо охраны и под угрозой бластера добиться выполнения своего требования. И один из солдат будет охранять и реакторный блок, чтобы вы не оборвали подключение. Так как? Что скажете?
— Чтоб тебя… — На лице Астрид появилось выражение бессильной ярости. — Ладно, космос тебя побери, ладно! Давайте, делайте, что вам нужно, только от нас отстаньте, а?!
— Вот и прекрасно. Тогда в ближайшем времени мы всё подключим. И попрошу вас: не нарывайтесь. Дайте и другим жить так, как они заслуживают. Приятного дня, госпожа Линдстрём. Надеюсь, мне не придётся лично приходить к вам в лагерь.
И Зелма отключила связь, с досадой подумав: «Что у них там опять случилось?.. Надеюсь, с Матвеем всё в порядке… Главное — дождаться вестей из Федерации… и понять наконец, что же вокруг происходит».
* * *
Вторая половина дня.
Зелма сидела перед компьютером «Би-202» и занималась тем, что с помощью своего комма загружала отснятые за сегодня изображения образцов почерка сталков. Все страницы всех экземпляров восстания уже находились в памяти машины.
Она решила произвести графологическую экспертизу текста воззвания, чтобы с большой точностью установить, кто из деревни его писал. Разумеется, дело велось в тайне; знал пока об этом только велк Ыйим, у которого разведчица взяла куски брешти, исписанные разными жителями Сталочной — от детей до других велков. Надо было сохранить необходимые меры предосторожности и учесть все возможные варианты.