Сталки. Зима
Шрифт:
— Хорошо. Спасибо, Зелма. До встречи.
Эколог направился обратно в лагерь.
У перелеска между двумя полянами он на секунду остановился, обернулся и помахал разведчице рукой. А затем исчез за частой стеной деревьев.
Зелма постояла ещё немного на месте, чувствуя, что из глаз невольно выдавливаются слёзы, чего она себе не позволяла ещё со школы. Наконец, развернулась и поспешила назад в деревню.
У неё в голове уже начинал складываться план следственных мероприятий. Но сначала необходимо было встретить автоматический челнок и разгрузить его.
* * *
Лагерь
Астрид понимала, что её слова о том, что она проверит, остался ли Матвей в лагере, могут остаться просто словами, причём пустыми, а такого имиджа в первые же дни после своего «воцарения» она не хотела.
Поэтому она придумала план, который позволил бы ей неожиданно нагрянуть обратно, и уличить подчинённого, если он всё-таки её ослушается.
Отойдя вместе со всеми на пару километров в лес, Астрид кинула в общий чат сообщение, что вдруг неважно себя почувствовала и возвращается в лагерь. И Матвей об этом никак не мог узнать, потому что его комм лежал в её тумбочке.
И Астрид, забросив на плечо шланг, подсоединённый к ёмкости с составом, быстрым шагом, почти бегом направилась назад, рассчитывая время, когда Матвей покинет лагерь. «Скорее всего, он это уже сделал, — думала она. — Как раз когда мы типа ушли, даже успели отдалиться от лагеря и вряд ли быстро вернёмся… Но он не знает… ох, не знает…»
…Вот и пришла.
Астрид выглянула из-за деревьев, обозревая поляну. Никакого движения. Впрочем, она и не надеялась увидеть это уже сейчас. Надо всё проверить…
Она вышла на открытое пространство, пробежала к домикам, электронным ключом открыла дверь жилого блока и заглянула внутрь. Никого. Чего и следовало ожидать.
Астрид растянула губы в злобной ухмылке. Что ж, теперь она покажет этому русскому, где раки зимуют.
Таким же образом проверила и остальные домики, уже зная, что в них Матвея не будет. В рабочем блоке они своё отработали в начале зимы. На складе можно было разве что проверять запасы… ну или подъедать их… или же Матвей сошёл с ума и решил порисовать дезактивационной жидкостью. А в реакторном блоке можно было только подключать и отключать провода от разъёмов, регулируя энергоснабжение лагеря. Или глушить и затем вновь запускать реактор, который от таких нагрузок примерно на сотый раз мог взорваться. Но это опять-таки если эколог сошёл с ума.
Однако Матвея не было нигде в лагере. Потому что и не могло быть. Потому что он был в своём уме. И поэтому решил воспользоваться ситуацией.
Плохо воспользовался.
Астрид вышла наружу из домика с реактором — и увидела, как её «подчинённый» появляется из перелеска со стороны деревни. С довольной улыбкой на лице.
Это и взбесило шведку. Она стиснула зубы и быстрым шагом направилась навстречу Матвею. «Он ещё улыбается! — думала Астрид. — Я ему делаю, чтобы жизнь мёдом не казалась, — а он улыбается!..»
Эколог заметил «начальницу» и замер на месте. Улыбка вмиг слетела
— Позволь спросить: я приказывала тебе оставаться в лагере? — спросила Астрид; шланг от контейнера свалился с её плеча и безвольно повис, но на это европейка не обратила внимания, сверля взглядом бывшего лидера группы.
— Астрид, ну ты же понимаешь, что твоё требование было вызвано твоим неприятием моей личной жизни… — начал было Матвей, но Астрид перебила его:
— Приказывала или нет?! Я говорила тебе, что попрошу о твоём увольнении, если ты не будешь меня слушаться?! Говорила?! Теперь доволен?..
Взгляд шведки случайно зацепился за шланг, едва не касающийся своим концом-распылителем земли…
В следующий миг она схватила шланг, направила его на Матвея и окатила эколога дезактивационной жидкости.
Не ожидавший этого Туманов попятился назад, зажмурившись, и стал протирать глаза от липкого серебристого состава.
Астрид просто стояла и со злорадством смотрела на облитого подчинённого, безуспешно пытающегося сохранить достоинство перед ней.
А когда Матвей, кое-как очистив лицо, принялся смахивать жидкость с куртки и штанов комбинезона, — снова нажала на кнопку распылителя, обрызгав эколога во второй раз.
Тот выругался, вновь стирая с физиономии блестящие капельки… вдруг рванулся вперёд (Астрид испуганно отступила на шаг, выставив перед собой шланг), схватился за резиновую трубку, подсоединённую к контейнеру, и дёрнул на себя.
Шланг вырвался из отверстия в дне контейнера, которое не во время работ экологов в лесу всегда было запечатано заглушкой, и из металлического бочонка, висящего за спиной у Астрид, стала выливаться сзади на одежду европейки жидкость для дезактивации.
Обернувшись и увидев, что сделал Матвей, Астрид гневно взглянула на него, продолжившего отряхиваться, и прошипела:
— Ну всё… Считай, с этого момента ты уволен!
— Не будь так уверена, — с внешним спокойствием ответил Матвей, но шведка почувствовала, какая сила, готовая выплеснуться наружу, скрывается за этой маской. — Я только что воспользовался коммом Зелмы, чтобы отправить свой ещё не законченный (по твоей вине, кстати!) отчёт о ходе работ своему начальству. И я не преминул сообщить обо всех твоих действиях по отношению ко мне, указав на незначительность их причины! Не знаю, где именно в экологических службах Федерации сидят твои родители, но думаю, они вряд ли тебе помогут. Справедливость рано или поздно будет восстановлена.
— Справедливость?! Какая, к чёрту, справедливость?! — закричала Астрид, и Матвей с изумлением обнаружил, что она… плачет. — В том, что ты тут должен быть главным, а я — на вторых ролях?! Чтобы ты вовсю мутил с федеральным наблюдателем, а я довольствовалась кем-то из группы?! Хорошая же у тебя справедливость!..
Она не выдержала и прижала ладони к покрасневшему лицу, пряча непрошеные слёзы и мелко сотрясаясь в рыданиях. Матвей в некоторой растерянности молча стоял на месте, и капли дезактивирующего состава медленно скатывались с его одежды на землю.