Сталки. Зима
Шрифт:
— Джордж, от Туманова нужно избавиться. Так, чтобы в этом нельзя было обвинить нас. Пускай там Мванзу или Ямато… космос побери, даже солдат, стерегущих нас… Или чтобы подумали, что это несчастный случай…
— Мой тебе совет: давай подумаем об этом завтра. Тогда ты и определишься, что именно ты хочешь сделать. Имей в виду: эта идея мне не нравится, и я не хотел бы в этом участвовать…
— Джордж, если Матвей в скором времени может погибнуть, то где гарантия, что это же или что-то подобное не случится с тобой?
— Знаешь, а теперь я понимаю. Ты действительно такая, какой тебя
Американец развернулся и направился обратно к жилому блоку.
— Урод… — пробормотала ему вслед Астрид. — Какие же вы оба уроды…
На глазах выступили непрошеные слёзы, но она смахнула их, сказала себе: «Ничего, они оба за всё ответят», — и тоже пошла к жилому домику.
Было уже поздно. Следовало лечь спать, а утром подумать о том, как дальше поступить с Матвеем… и Джорджем.
* * *
Кое-где, этой ночью.
— Итак, какие результаты? — спросил он в коммуникатор. — Имейте в виду, что нам…
— Не беспокойтесь. Результаты есть, — ответил агент. — По предварительным данным, воззвание в той или иной степени подействовало примерно на семьдесят процентов населения Сталочной. Остальные пока пребывают в растерянности и не готовы к решительным действиям. Единственное исключение — Валевская. Она вызвала с базы отряд солдат для охраны экологов, а затем на весь день закрылась у себя. Без дела она не сидит, это точно.
— Её мы нейтрализуем одной из первых. У неё же в деревне есть своя команда? Вы уже называли нам их имена. Сможете прислать голографии?
— Это будет трудно, но… Дайте мне два дня, и я всё сделаю.
— Один день! Если вы говорите правду и на наше послание откликнулась большая часть жителей, то события могут начать развиваться быстрее, чем планировалось. Так что и нам надо действовать быстрее… Вокруг луны сейчас наматывают витки два федеральных истребителя, так что долго говорить опасно. Голографии вышлите архивированным сообщением по закрытому одностороннему каналу. В ближайшее время связи не будет. Как только придёт пора действовать, мы выполним свою часть сделки. Будьте уверены. Всё, отбой.
* * *
Космос, 100-километровая орбита вокруг спутника Сталкерры, в это же время.
Лейтенанту Зарубину хотелось спать.
Заканчивалась его двенадцатичасовая, если так можно выразиться, «вахта» на борту истребителя около местной луны. Скоро надо будет разбудить Корнеева, чтобы уже тот следил за скрывающим что-то спутником планеты, а самому можно будет и отдохнуть…
Прошло трое суток с их вылета с базы. Ничего хоть чуть-чуть интересного они не обнаружили: новые датчики, можно сказать, молчали, выдавая лишь колебания показаний у самого нуля.
Связь с Мироновым осуществлялась по расписанию — каждые три часа, днём и ночью; создавалось ощущение,
Время тянулось медленно. Нечем было занять себя, чтобы не потонуть в трясине скуки, засасывавшей пилотов с самого начала миссии. Но Зарубин и Корнеев держались: как бы то ни было, им платили именно за то, чтобы они выполняли приказы — летали в космосе или в атмосфере и, если потребуется, вступали в бой. Но последнее пока было излишним. Луна по-прежнему выглядела тихой и пустой, и неизвестно было, заметят ли они там что-то или нет.
От голода и жажды лейтенанты в любом случае не умерли бы: в кабине хранились недельный запас питательных брикетов и резервуар с водой — на случай, если придётся совершить аварийную посадку и дожидаться помощи. Это Зарубину и Корнееву пока не грозило, но на третьи сутки питания безвкусными кубиками и минерализованной водой хотелось уже сменить этот рацион на что-нибудь более основательное.
На борту маленьких — пять метров в длину — корабликов было трудно даже просто следить за собой. Они были рассчитаны на сравнительно короткие (максимум сутки) боевые вылеты и имели разве что гигиенические контейнеры, но никак не душевые кабины, которые втиснуть было решительно некуда, да и, если вдуматься, нерационально. Так что Зарубин мечтал поскорее вернуться на базу и наконец-то полноценно помыться.
Но ещё больше — дождаться окончания «смены» и поспать…
Взгляд лейтенанта упёрся в часы, высвечивавшиеся слева внизу на голографическом экране «приборной панели», и вдруг, заметив что-то, скользнул на строку с показаниями датчиков.
Зарубин сначала не поверил в то, что увидел. Затем поверил, и рот его непроизвольно чуть приоткрылся.
Теперь там были отнюдь не нули. Датчики показывали явное наличие электромагнитного поля в области спутника, лежащей в сотне километров под днищем и максимум в паре сотен — в сторону от истребителя.
Лейтенант знал, что показания всех приборов в каждом вылете на всякий случай записываются, так что по возвращении можно будет всё хоть сто раз посмотреть заново, однако сообщить о феномене было необходимо.
Рука Зарубина потянулась к аппаратуре связи и включила канал для общения с напарником.
— Второй, проснись! Проснись, кому говорю! Тут такое…
— Чего тебе, Первый? — раздался из динамика недовольный голос Корнеева, находившегося сейчас по другую сторону спутника, но квантовая связь позволяла не обращать внимания ни на какие преграды.
А пилоты, в каком бы они состоянии ни находились, не называли имён, используя в общении друг с другом позывные.
— Датчики фиксируют отклонения электромагнитного поля в области спутника, над которой я в данный момент пролетаю, — сухо проговорил Зарубин. — Похоже, это именно то, что нужно Базе. Поэтому не засыпай: нас в любой момент могут отозвать. Конец связи.
Лейтенант переключился на канал связи с Мироновым.
— База, я Первый, как слышно, приём? База, я Первый, как слышно?..