Сталки. Зима
Шрифт:
Зелма не знала, кто из сталков пошёл против неё и Федерации, но понимала: кто бы это ни был, ей будет неприятно узнать его имя. Всё-таки за время своего пребывания в деревне она полюбила это место и живущих здесь людей, прониклась их жизнью, и знать, кто из них станет её врагом, было бы… противно, что ли. И обидно как-то. Не такую благодарность за свою деятельность представляла себе разведчица.
Впрочем, не знать, кто именно, было так же противно: приходилось подозревать практически всех, мысленно делая скидку разве что сталкам так называемого «ближнего круга»,
И Валевская от всей души надеялась, что это не окажется кто-либо из них. Тогда получится, что она плохо разбирается в людях, не способна заранее, по своему «чутью разведчика» определить, кто может в ту или иную минуту нанести удар в спину, как, образно говоря, случилось ночью.
…Оторвал Зелму от её занятия негромкий, но настойчивый стук в дверь, которую она предусмотрительно закрыла на магнитный замок, который она когда-то на всякий случай заказала вместе с гуманитарной помощью, но до сих пор не использовала. Вот и пригодился, к сожалению.
Нажав кнопку сохранения, разведчица встала, подошла к двери и спросила:
— Кто?
— Это мы, Лас и Ксюня. Впустите, пожалуйста: это важно, — ответил снаружи голос Ласа.
Зелма подумала секунду, сказала:
— Хорошо. Сейчас… — разблокировала замок приклеенной к тыльной стороне ладони ключ-картой и открыла дверь. — Заходите быстрее, — сказала парочке, топчущейся на пороге, а когда Лас и Ксюня вошли в дом, захлопнула дверь и включила замок обратно. — Присядем. — Все устроились за столом, на которым были аккуратно разложены куски брешти с почерками сталков. — Что случилось? Выкладывайте, только побыстрее.
— В общем, у Ксюни, когда она лежала после той охоты без сознания… — начал было Лас, но под пристальным взглядом разведчицы смутился и сказал: — Лучше Ксюня расскажет сама.
— Ну? Я вся внимание, — поторопила Зелма.
И Ксюня, опустив глаза, поминутно сбиваясь и путаясь в информации, которой по большей части не понимала, рассказала разведчице о своих видениях в ночь после травмы. Зелма не перебивала, лишь изредка задавала вопросы, уточняющие изложение сталочки. Лас сидел и слушал (уже не в первый раз, наверное) эту странную историю.
— Может, это всё мне только почудилось, но я посчитала, что вы должны это услышать, — закончила Ксюня.
Зелма немного помолчала, обдумывая её рассказ, затем пробормотала:
— Так, видение с пилотами нам ничего нового не даёт — лишь подтверждает информацию о гравитационной аномалии на орбите Сталкерры… А вот другой эпизод, с разговором… Если это правда, то всё очень серьёзно… Ты мне очень помогла, Ксюня. Я прошу, больше никому об этом не рассказывай. Поняла?
— Да, — кивнула сталочка. — Нам идти?
— Да, вам лучше пока поостеречься, поделать вид, будто ничего не изменилось и у вас обоих нейтральная позиция по отношению к воззванию. Идите, погуляйте… или ещё чем-нибудь займитесь…
Когда Лас и Ксюня, держась за руки, удалились, разведчица
Если у сталочки под влиянием остаточной радиации в деревне на самом деле проявилась новая сверхспособность — видеть то, что происходило в прошлом или где-то в другом месте, — то ситуация на планете становится опасной. Причём крайне.
Исходя из слов Ксюни, на Сталкерре действует чей-то агент, который, скорее всего, написал и размножил антифедеральное обращение к жителям. И он получает указания по квантовой связи, с помощью коммуникатора. Интересно, откуда?..
Догадка пришла в ту же секунду. И была страшнее, чем все предыдущие раздумья Зелмы.
С местной луны.
«Ничего, я сейчас все почерка загружу, рассортирую, установлю программу для анализа, запущу её — и узнаю, кто автор. Причём неважно, какой обычно размер его букв, — значение будет иметь только форма. Тем более что так аккуратно, как в том послании, в деревне пишут немногие», — подумала Зелма и продолжила работу.
Внутри неё медленно, но неуклонно нарастало беспокойство. Круг подозреваемых она только что невольно сузила, а значит, оказаться предателем мог и самый близкий, самый осведомлённый о её делах человек. А этого она не хотела.
Но правда должна была восторжествовать. И разведчица понимала, что от результата экспертизы никуда нельзя будет деться.
И она придумает, что сказать этому сталку, как только она его обнаружит. Придумает и скажет, — кем бы он ни был.
Часть 4. Итоги воздействия: 2. Повороты
Деревня Сталочная, 30-й год после Звездопада, 59-й день зимы, вторая половина дня.
Загрузив последний образец почерка в память компьютера, Зелма отдала с коммуникатора команду на анализ информации и откинулась спиной на жёсткий торец столешницы, упёршийся ей в позвоночник. На неприятные ощущения разведчица внимания не обратила: в данный момент она была полностью поглощена поиском истины, к которому только что приступила машина.
«Это вроде должно быстро пройти, — думала Зелма, глядя на плоский экран из жаропрочного бронестекла. — Там всего-то несколько десятков возможных вариантов (если учесть и маловероятные из-за аккуратности почерка агента); да и компьютер квантовый, там импульсы мгновенно передаются… к тому же, все функции управления кораблём давным-давно отключены и заблокированы за отсутствием корабля, так что можно всю мощность сосредоточить на поставленной задаче…»
От волнения разведчица едва не начала грызть ногти, но в последний момент поймала себя на этом полуосознанном намерении и пресекла его, в очередной раз подумав о том, что как разведчик, хладнокровный агент, способный затаиться лучше любого зверя, анализировать данные не хуже компьютера и перевоплотиться в кого угодно, уже не стоит и ломаного кредита.