Сталки. Зима
Шрифт:
Ведь если где-то там, «наверху», есть прикрытие, то здесь, а особенно если это самое «здесь» далеко от основной цивилизации, в принципе можно творить что угодно. До определённого предела, конечно… Но Матвей не знал, где у Астрид этот самый предел находится. А потому злился от осознания собственного бессилия.
Часть 3. Воздействие: 5. Воззвание
Деревня Сталочная, 30-й год после Звездопада, 59-й день зимы, раннее утро.
Ксюня проснулась, зевнула и открыла
Стало быть, пошёл третий день после того, как она пришла в себя, — и первый с тех пор, встреченный ею в собственном жилище.
Головокружения почти не чувствовалось, тошноты тоже. Кажется, лечение Зелмы определённо помогало. Ксюня уже могла вставать и ходить какое-то время, прежде чем её одолевала слабость, которую сталочка чувствовала после своей травмы. Тем не менее, прогресс был налицо, и вчера она уговорила Ласа, чтобы тот помог ей перебраться к себе — и при этом не оставался с ней на ночь. Пусть выспятся они оба, а не одна лишь Ксюня.
Сталочка осторожно потянулась и медленно села на лавке, спустив вниз босые ноги. Хотелось поскорее встать и сходить по нужде, но резкие движения всё ещё заставляли голову кружиться, и поэтому Ксюня изо всех сил старалась не спешить, чтобы не сделать себе хуже.
Она обулась, откинула одеяло и кое-как встала. М-да, подлечиться ещё немного не прмешало бы…
Набросила на плечи куртку: хоть и небольшое расстояние надо пройти, а всё же как бы зима на дворе, — и прошла к двери. Восемь осторожных шагов вместо обычных пяти. Толкнула деревянный прямоугольник, продолжавший казаться сталочке тяжёлее, чем до той злополучной охоты, посмотрела себе под ноги… и замерла.
У порога домика лежала стопка брешти, придавленная камнем и исписанная мелкими чёткими символами. Ксюня нагнулась, подняла один кусок брезевой коры и поняла, что текст написан на языке сталков. Вчиталась — и нахмурила брови, мало что поняв сразу. Что за Первосталк?..
Подняла всю стопку с земли и вернулась в дом. Положила на стол и снова направилась наружу.
Всё же потерпеть ещё немного, чтобы с ходу начать разбираться с находкой, Ксюня не могла. Надо было успеть дойти, прежде чем случилось бы то, чего она допустить не хотела бы.
* * *
«Ксюня! — была первая по пробуждении мысль Ласа. — Как она там? Всё ли в порядке?..»
Юноша скатился с лавки, поёжился: всё-таки, даже несмотря на включённый обогреватель, в доме было прохладно, значит, на улице — тем более, — и кинулся к выходу. На бегу распахнул дверь — и вдруг остановился, заметив, что ногами разбросал по мёрзлой траве у порога какие-то куски брешти.
«Что за?..» — подумал он, присел на корточки и принялся собирать чьи-то записи, которыми, воспользовавшись случаем, тут же начал играть холодный ветер.
Как попало сложил брешть в стопку, даже не взглянув на текст, засунул под мышку находку и, посчитав это чьей-нибудь глупой шуткой или чем-то в этом роде, поспешил, куда и планировал, — к Ксюне.
* * *
Плющ сжался в комок, спасаясь от неожиданно вторгшегося в его сон ощущения
Сел на лавке, осмотрелся. Ага, ветер каким-то образом сумел открыть окно и ворваться внутрь; наверное, створки были неплотно прикрыты, а воздушный поток налетел сбоку и, будто бы «подцепив» одну из них, заставил открыться… Ну ничего, это мы сейчас исправим…
Плотно закрыв окно, молодой сталкер встал и оглядел помещение. Родители ещё спали: зачем рано вставать, если завтрак теперь можно приготовить всего за несколько минут, залив водой, стоявшей с ночи в нагретой печи, три порции концентрата? «Ладно, пусть спят, — решил Плющ. — Всё равно пока есть не хочется…»
Плеснув в лицо холодной водой из бадьи, стоявшей в углу дома, и вытершись рукавом, Плющ вышел на улицу… и увидел пачку исписанной брешти, на которую чуть не наступил.
Удивился, поднял, начал читать… и пока читал, простоял на месте минут десять, почти полностью отрешившись от реальности и не замечая ветра, задувающего под незастёгнутую куртку: так поразило его то, о чём он читал.
Привело Плюща в чувство лишь прикосновение к спине чьей-то жёсткой руки. Почувствовав это, молодой сталкер резко обернулся… и увидел отца, который стоял рядом с ним на пороге дома и щурился от света поднимающегося на зеленовато-сине-сиреневое небо солнца.
— Плющ, что случилось? — спросил велк Нурс и широко зевнул, прикрыв рот свободной рукой. — Почему дверь открытой оставил? Холодно ведь… Что это у тебя?
— Посмотри сам, — сдавленным голосом ответил Плющ и отдал отцу обнаруженные записи, а затем мимо него вошёл обратно в дом, сел на свою лавку и обхватил руками голову.
Он был слишком ошарашен, чтобы помнить, что же он хотел сделать этим утром. Находка не оставила ему этой возможности, заставив думать о ней, а не о том, о чём, по сути, следовало.
И в своих раздумьях Плющ постепенно заходил в тупик, из которого не мог самостоятельно выбраться.
* * *
Зелма проснулась от вибрации будильника из компьютера комбинезона. Привычно провела пальцем по сенсорной панели на левом запястье, выключая виброзвонок, вылезла из спального мешка (комбинезон автоматически прыснул на кожу дезодорантом), встала и принялась готовить себе завтрак из концентрата, попутно размышляя о том, что будет сегодня.
Недавно от велка Нурса поступило предложение перестать тратить энергию аккумуляторов, которых в рабочем состоянии оставалось всё меньше, и подключить электроприборы деревни к реактору в лагере экологов. Зелма даже ходила на разведку туда, чтобы установить, как именно следует провести подключение, но свободных гнёзд оказалось слишком мало для всех устройств. Поэтому она заказала дополнительный блок подключений, куда можно было свести провода от всех приборов и затем с помощью одного шнура соединить с энергоустановкой (реактор вообще работал только на два процента своей мощности, так что дополнительно понижать ток необходимости не было: блок-автомат, кроме прочего, постоянно обеспечивал бы везде нужное количество вольт и ампер), а также сами провода и удлинители, чтобы дотянуть электричество до всех обогревателей, плиток и лампочек.