Сталь

Саммер Катя

— Или?

Господи, да не тяните уже! Я и так понимаю, куда все клонят.

— Или какого-то конкретного человека, кому подобная шумиха могла бы способствовать в продвижении по карьерной лестнице, например.

Ха! То есть вместо того, чтобы искать настоящих виновников, они подозревают меня?

Я оборачиваюсь к Егору и гневно поджимаю губы. Уверена, он должен видеть искры, вылетающие из моих глаз.

— Ты тоже считаешь, что я на такое способна? — спрашиваю его в лоб, потому что должна понимать расстановку

сил в этой комнате.

Звук, с которым двигается секундная стрелка настенных часов, повторяет стук моего сердца, подобно обратному отсчету. Я жду его ответа, будто от этого зависит моя жизнь.

— Нет, — твердо отвечает Егор и становится рядом со мной, чуть заслоняя плечом, отчего я беззвучно выдыхаю.

Меня отпускает, словно его поддержка лучше божьего благословения.

Господи, о чем я думаю?

С трудом оторвав взгляд от точеных скул и взъерошенных кудрей Егора, которые обычно ведут себя гораздо послушнее, я задираю подбородок выше и уже с вызовом смотрю на больших боссов. Только открываю рот, но меня перебивают.

Егор.

— Я позвал Аврору не для этого. Я уже говорил, что она не имеет никакого отношения к случившемуся. Мы или переходим к делу, или…

— Остыньте, Егор Фердинандович, мы никого и ни в чем не обвиняем, — с издевкой осекают его.

И я замечаю, как он злится. Как сжимает ладони в кулаки и как краснеет кожа на его шее. Но Егор не ввязывается в спор, молчит, сдерживаясь, а мне становится не по себе. Я не привыкла, чтобы с ним говорили в подобном тоне. Хочется сразу вступиться за него.

— Тогда я не понимаю, в чем суть ваших нападок, если можно заткнуть недоброжелателей парочкой неоспоримых фактов. Например, пробами крови на алкоголь, — умничаю я и довольна собой. — Я знаю, что их берут после подобных случаев.

— Все не так просто, — комментирует летный директор.

— Они пропали, — сообщает Егор, и вот тут у меня уже отвисает челюсть.

— Как это пропали? — не верю я.

— Вот так, — говорит самый главный. — Все пробы и журналы с результатами, данные с компьютеров… Сегодняшней ночью они были украдены из лаборатории, где хранились. Не думайте, что вы здесь самая умная.

А вот это уже серьезный поворот.

— Но… — я пытаюсь подобрать слова, — черт! Похоже на хорошо продуманный план. Как будто Егора хотят подставить.

— Или всю компанию целиком. Репутацию, которую мы нарабатывали годами, очень легко подорвать одним громким скандалом. Вирусные статьи и видео заполонили интернет и полностью не удаляются из сети, хотя наш отдел компьютерщиков трудится без перерывов. Зацепок нет, именно поэтому вы здесь. Мы надеялись, у вас могут быть идеи насчет того, кому это нужно.

— Например, бывшей девушке командира, которая работает… — снова влезает летный противный директор.

— Она. Не. При чем. — В голосе Егора одна сталь.

Черт возьми, откуда у них эта информация?

Создается впечатление, что все дружной компанией копошатся в моем грязном белье.

— У меня есть алиби. Вчера я прилетела вместе с Егором, а через два часа уже была на радио — коллеги это подтвердят. Что остается для меня непонятным, — я задумываюсь, не обращая внимания на глупые и совсем не добрые лица напротив, — так это почему Егора зовут убийцей в заголовках. Никто ведь не погиб? У вас есть точная информация? Вам не кажется это странным?

— Все пассажиры живы, но это меньшая из наших проблем на сегодня. Возможно, один из способов привлечь внимание любой ценой.

— Так и зачем вам я? — повторяю настойчивее, пока все переглядываются. Я чувствую подвох.

— Мы устроим большое интервью на центральном телеканале с полным разбором ситуации, и Егору Фердинандовичу понадобится ваша помощь.

Исполнительный директор смотрит не на меня.

— Моя помощь? — повторяю я, как попугай.

— Да, вам нужно будет подготовиться вместе с нашим командиром, чтобы выступить одним фронтом. Как только мы сумеем договориться о времени…

— Я скажу все, что потребуется, это не проблема, — соглашаюсь я, с ужасом представляя себя перед телекамерами.

— Вам также нужно будет подтвердить нахождение рядом с виновником торжества в ту самую ночь. И для прессы лучше, чтобы это была не случайная связь.

Чего? У меня глаза расширяются, когда я понимаю, к чему они ведут.

— Думаю, учитывая ваше общее прошлое, вам не составит труда изобразить приличную пару, — продолжает командным тоном вещать главарь этого цирка-шапито, — и ответить на вопросы заученным текстом, пока правоохранительные органы не докопаются до истины.

Не составит труда?

Да я не чувствую пола под ногами, а мои губы дрожат, когда пытаюсь выдавить хотя бы слово, потому что… да это ведь Егор! Я должна буду изобразить его девушку? И он не будет возражать?

А у него есть выход?

— И Егор Фердинандович не против? — специально не смотрю в его сторону, задавая вопрос, иначе подавлюсь собственными словами. — И его девушка не станет возражать?

— Со своей девушкой я разберусь как-нибудь сам, — не очень довольно хрипит Егор рядом. Кажется, ему затея тоже не по душе.

И меня заметно подстегивает сей факт.

— Это все? — бросаю я почти небрежно, чтобы скрыть ураган внутри.

Я больше ни мгновения не хочу находиться здесь. Да, я чувствую вину за свое поведение, которое добавило Егору проблем, но я не намерена выслушивать и дальше претензии Егора и его начальников. Особенно с кристально чистой совестью.

— Все, — кивает главный, — с вами свяжется наш сотрудник.

Глава 19

Аврора