Сталь
Шрифт:
— Эй, Аврора! — снова зовут, и я, почти хныча, с долей разочарования фокусирую взгляд на…
— Рома?
А он что здесь забыл?
Ну прямо-таки встреча на Эльбе, — ржет с меня собственный голос.
— Это кто? — негромко хрипит Егор над ухом, но его тон не предвещает ничего хорошего. Он звучит, как тот самый Отелло, на которого сейчас очень походит, из-за чего я не сдерживаю смешок.
— Это мой муж, — отвечаю я, замерев меж двух огней, что обжигают с обеих сторон, и продолжаю истерично хихикать себе под
Боже, да я ведь до сих пор обнимаю его!
Глава 20
Я все еще чувствую ее вкус.
Муж.
У нее была и есть жизнь без меня.
Муж.
Не парень, не знакомый, не коллега и не сосед сверху. Муж.
Как удар под дых.
Что меня удивляет? Ведь она говорила о разводе, я знал об этом. Хрен его. Я сам не ожидал, что так больно кольнет под ребра, что вообще заденет спустя столько лет. Не ожидал, но задевает. Рядом с ней срабатывают инстинкты. Против воли, против любых доводов разума я испытываю чертову ревность, на которую не имею никакого права.
Я не должен, но удерживаю ее рядом с собой, вцепившись ладонью в тонкое запястье, а она будто и не замечает. Все словно так, как должно быть. И нет.
Фраза про «бывшего» не приносит спокойствия. Эфемерный образ какого-то далекого — или не очень — мужика, занимавшего в ее жизни определенное место, принимать гораздо проще, чем реальную фигуру, что стоит напротив. Все это конечно глупо. Глупо было бы сомневаться, что у Авроры никого не будет, но только горечь во рту уже никуда не деть. Даже сладость ее губ не перебивает этот привкус последствий когда-то принятых решений.
Верных ли, нет — никто уже не узнает.
Пора бы, наверное, что-то сказать или сделать, но я предоставляю ей возможность самой рулить ситуацией. Пока она приходит в себя, пока собирается с мыслями и силами, я дышу шоколадом, которым пахнет от нее — уже не первый раз замечаю. Я точно помню, что Аврора никогда не любила духи, значит, это даже не парфюм, что тогда? Крем? Я не любитель сладкого, но голову не перестаю ломать.
— Аврора? Смотрю, ты тут не страдаешь, как твой отец льет мне в уши, — подает голос муж, который не муж уже.
— А где же ты своего беременного питомца потерял? — в похожей манере огрызается Рори, кривя нос.
Он у нее смешной, но аккуратный очень. Я не знаю, почему она всегда так комплексовала из-за него. Да и небольшая родинка над губой выглядит красиво. Ее вес, который раньше был заметно больше, ее мелкие шрамы и другие, как она считает, недостатки, изъяны — именно они и делают ее особенной. Привлекательной. Правда, стержень, который я вижу в ней сейчас, возбуждает куда больше, чем внешность.
— Ты зачем приехал? —
Она и без меня справится.
— Я просил тебя подготовить документы и ксерокопии. Покупатель появился на квартиру, залог нужно оформить. Ну, если ты, конечно, хочешь получить свою долю.
— Ты не говорил, что приедешь сегодня. И как это Юлечка отпустила тебя ко мне?
— Юля у мамы.
— Можешь не продолжать, я все поняла, — ухмыляясь, говорит Рори. — Вынесу сейчас.
Она сбегает, даже не взглянув в мою сторону. Только потирает красную от моей щетины щеку, а я думаю о том, что пора бы мне, наверное, побриться. Кретин, да? Нам ведь не нужно продолжение. Все лишь запутается.
В одну реку… помните, да?
— Значит, Егор, — я слышу звон в правом ухе.
Не отвечаю, молча достаю пачку сигарет из кармана и подкуриваю одну. Затягиваясь, я краем глаза вижу, что тот самый «муж» пялится, а у меня кулаки прямо-таки чешутся отвернуть его. Нужно, наверное, на тренировку сходить, в спарринге постоять да пар выпустить, иначе я определенно съезжу кому-то по морде невзначай.
— А знаешь, Егор, — меня впервые в жизни бесит собственное имя, — Авроре ни-че-го не нужно, кроме ее радио.
— И зачем ты мне это говоришь? — сощурившись, спрашиваю я.
— Чтобы понимал, с кем связываешься. Ты вроде мужик нормальный.
Я оглядываю его сверху вниз: обычный тип в лоховской рубашке и зауженных — пидорских — джинсах, невысокий разве что. Какого он лезет вообще?
— Зато ты, я смотрю, мудак конченый. — Мне этого никогда не понять. По тихой грусти гадить тому, кто тебе дорог был, дело последнее. — На хер иди.
Я со злостью тяну сигарету, та шипит, мне поддакивая. Муж-не-муж тужится-пыжится, но отходит молча к тачке своей ублюдского голубого цвета. А через минуту уже запевает сладкую серенаду по телефону о «клубничке со сгущенкой для котика».
Фу, блть! Отвратительное зрелище.
Я остаюсь стоять на углу дома, и еще одна сигарета лезет в рот, когда Аврора наконец выбегает из подъезда, озираясь по сторонам. У нее щеки горят, будто летела, спешила, и дыхание сбито. Мне даже кажется, что она на секунду улыбается, когда видит меня. Хотя, может, я придумал — издалека не разберу.
Делаю еще три тяги, за это время Аврора заканчивает диалог со своим придурком и показывает ему средний палец. Хах, моя девочка.
Не твоя.
Когда ее муж выезжает со двора, Рори все еще стоит, замерев и явно о чем-то задумавшись. Не сразу подходит. Кусает губу, а мне хочется сделать это за нее.
— И когда вы развелись? — в лоб задаю я вопрос.
Она не ожидает, даже трясет головой, хмурится.
— Около месяца назад, — отвечает четко и по делу. Точно угадывает, о чем я думаю, что сопоставляю в мыслях, и улыбается грустно. — Мне не привыкать. Он не первый, кто бросает меня ради другой.