Ссылка
Шрифт:
– Да, погода сегодня не та – согласился Уваров.
– Ну, ладно, сейчас перекусим и домой. По пути еще морды потрясем.
Обед не занял много времени. Прибрались в заимке, приготовили котомки. Савелий спрятал оставшиеся патроны в тайник под нарами. Проверив, не забыли ли чего, охотники вышли из заимки, приперев дверь батогом.
На озере сняли котомки. Савелий достал припрятанную в кустах пешню и вырубил над мордами, намерзший за два дня, лед. Он освободил шесты, потянул их и вытащил морду на лед. Крупных экземпляров не было. Пару щук, по два – полтора килограмма, несколько язей и подлещиков. В двух остальных было примерно столько же. Один налим килограмма на четыре.
– Аннушка, вот тут у меня пешня и лопата в кустах положены. Мало ли в лес надумаешь сбегать, так и морды заодно проверишь.
– Хорошо. – обрадовавшись доверию, заверила Анна – Я все поняла.
Уваров, смеясь, привлек Анну к себе:
– Меня-то возьми с собой.
– Возьму – тоже смеясь, ответила Анна.
Время поджимало и путешественники двинулись в обратный путь домой. Дорога была по старой лыжне, слегка запорошенной снегом, лыжи скользили хорошо и шли ходко. Только по полю прошли с большим интервалом друг от друга.
Домой пришли уже в сумерках. Мария встретила их у крыльца.
– Слава Богу, живы здоровы. Аннушку-то поди, черти старые, совсем загоняли? – ласково ворчала она, помогая Анне сиять котомку.
– Ага, загоняешь ее – хохотнул Савелий – Не из лесу-то еле выгнали.
– Давай разоболакивайтесь, чуток передохните и в баньку – хлопотала Мария – Семен Николаевич, давай проходи, у меня там самовар на столе.
Отдохнув и попив чаю, путешественники помылись в баньке. После баньки с аппетитом отужинали и, разморенные теплом и сытной едой, уснули довольные своим походом.
XIX
И потянулись трудовые будни. Короткие зимние дни проходили быстро. Зимние вечера коротали беседами и рукоделием. Мужики вязали сети, катали дробь для патронов. Женщинам хватало работы по хозяйству, хотя Мария и старалась не обременять Анну домашними хлопотами. Анна иногда бегала на озера, прихватив с собой ружье и Валета. Но в начале января с Рождественскими морозами стали ходить слухи о появлении волков в деревнях и Савелий с отцом запретили ей одной бегать в лес. Сам Савелий частенько пропадал в лесу, то по долгу службы, то на охоте. В доме появилась лосятина, частенько бывала дичь, в бане мочились шкурки куниц, рыси.
Уваров весь ушел в работу. Медперсонал в больнице не чаял в нем души. Если раньше люди почти с любой болячкой ездили в село, то теперь туда ездили только в крайнем случае. Большой опыт Уварова и его личное обаяние помогало больным довериться ему и надеяться на выздоровление. Женскую часть населения привлекала его общительность, простота. Мужская часть ценила в нем твердый характер, умение выполнять любую физическую работу, привязанность к охоте, рыбалке. Эти черты в условиях Севера были крайне необходимы для выживания людей с самых давних пор, когда только стали обживаться эти богатые, но суровые места.
Все вроде бы у Уваровых складывалось удачно, но каким-то подсознанием Семен Николаевич чувствовал приближение беды, и это чувство заставляло его иногда с тревогой поглядывать на Анну.
Где-то перед Новым Годом Савелий ездил в Котлас и Сольвычегодск. Там и там он пытался через своих знакомых узнать что либо о судьбе Алексея. Его заверили, попытаются узнать по цепочке, передавая просьбу Савелия все дальше по округе. Анну это немного обнадеживало, но успокоения не давало. «Что же он сам может весточки подать – думала Анна – А вдруг какая-нибудь местная красавица ему приглянулась – крамольная мысль
В конце января к односельчанину Кувалдину приехала родных мест жена с двумя детьми. На другой день к нему пришли земляки, узнать последние новости с родины. Маленькая комната была забита народом. В центре комнаты сидела жена Кувалдина Клавдия и, смущаясь от оказанного ей окружающими внимания, отвечала на их вопросы.
По ее словам, почти по всей Волге, жизнь стала тяжелей. Лето было сухое и неурожайное. Зерна засыпали мало и уже сейчас проедают семенной фонд. Скотина страдает от недоедания. А до зеленой травы еще далеко, телят режут, коров подвешивают на лямки, что бы не пали. Лошади обессилили, да и тех много ли осталось. В колхозе партийные за портфели дерутся, за план борются. Колхозники потихоньку воруют сами у себя – детей же кормить надо. Работа в колхозе идет не шатко, ни валко. На работу собираются долго. Пока народ соберут, пока наряды раздадут, пока покурят, поспорят. Почти пол дня и пройдет. Приусадебные участки урезаются.
Налогами обложили мочи нет. Кто не может внести налоги, у тех конфискуется имущество, а сами они объявляются кулаками, подкулачниками и ссылаются, одному Богу известно куда.
Гости слушали Клавдию, тяжело вздыхая. Перешептывались между собой.
– И в селе все изменилось – продолжала Клавдия – На покров только две свадьбы сыграли, да и свадьбы были бедненькие. Дом Колосовых заняли под избу читальную, дом Уваровых занял председатель колхоза – из города послали. Дарья ушла к себе жить. Дом Матвея под контору колхоза взяли. Фельдшера в селе нет. Изредка приезжает из города, примет пару больных, потом уйдет к председателю колхоза, напьется, оттуда и домой увезут. В магазине полки пустые, никакой тряпки не купишь. Керосин-то и то с перебоями. Илью Колосова в соседнем селе арестовали. Он там у брата жены скрывался. Где сейчас, никто и не знает. Да и вообще дельных мужиков в селе мало осталось. А у активистов, то собрание, то митинг. Все в мировую революцию ударились. Вообщем, худая жизнь стала – подытожила Клавдия и горестно вздохнула.
Она поднялась с табуретки, достала из фанерного чемодана платок, развернула его и передала некоторым присутствующим односельчанам письма от родных. Кое-кто из них готовился к переезду сюда к близким.
Кувалдин засуетился, обвел глазами земляков и виновато сказал:
– Мужики, угостить-то по такому случаю у меня ничего нет.
Мужики зашикали на него – сиди мол. Каждый захватил кое-что своего и разговор продолжился.
В разгар беседы вошел Силин. Он начальственным взглядом обежал присутствующих и строго спросил:
– Что это тут у вас за собрание?
– Да, вот жена приехала, земляки и пришли повидаться – спокойно ответил Кувалдин не вставая с места – Новости привезла, приветы раздает.
– Ну, и как там дела? – снисходительно поинтересовался Силин.
– Да все хорошо, помаленьку живут – заторопилась ответить Клавдия.
– Хорошо, когда хорошо – проговорил Силин. Потоптался у дверей и почувствовав отчужденность в поведении людей, вышел в коридор.
«Горбатых могила исправит – зло подумал Силин – Ишь морды воротят, кулачье проклятое». Он вышел из барака, завернул за угол и тихонько свистнул. К нему из темноты выскользнул небольшой мужичок в кургузом полушубке и треухом на голове. Он подобострастно вытянул шею в сторону Силина: