Ссылка
Шрифт:
Почувствовав это, Уваров перешел в наступление.
– А теперь извольте мне объяснить, каким это образом, моя дочь Анна, оказалась в списках ссыльных?
– Это вопрос не ко мне. – ответил Силин, пряча глаза от Уварова – В списки она была занесена в Котласе, вышестоящим начальством. Видимо, у них были какие-то основания, и я советовал бы вам принять это.
Проговорив это Силин обошел Уварова и направился к конторе леспромхоза, где ему был отведен стол в кабинете отдела кадров. Чувствовал он себя после разговора с Уваровым неуютно. «Надо было. – думал он. – резче оборвать этого фельдшеришку, а то вроде бы я перед ним оправдывался. И дочка, видишь
Позднее вечером, оставшись один в кабинете, Силин возьмет лист бумаги, напишет отчет своему начальству, и в конце допишет:
«Прошу сделать запрос по месту прежнего жительства Уварова Семена Николаевича и его дочери Анны, для доскональною изучения их личностей и предупреждения возможных антисоветских действий с их стороны».
Запечатав конверт. Силин усмехнется, удовлетворенный сделанным, довольно потрет руки.
Он не сомневался, что рано или поздно Анна выберет его. Жених где-то далеко и помешать их сближению у Силина были все возможности. Сам Силин, считал себя отличной парой для Анны. Холостой, с приличной должностыо и положением. Собой видный. Где она еще здесь такого найдет. Да и долго оставаться в комендантах он не думал. Можно сначала поработать мастером в леспромхозе, а впоследствии получить должность начальника вновь создаваемого лесопункта. Вот там он сможет развернуться и показать, на что способен.
Силина не смущало, что объект его воздыхания, является ссыльной. В крайнем случае, можно обратиться к Сычеву в ОГПУ и вопрос решиться в его пользу. Тем более, что Сычев в курсе, почему Анна оказалась в эшелоне и за ней ничего, заслуживающею внимания не значилось. Да и ее отец, не ясно было по какой причине, был сослан. Обыкновенный фельдшер. В сопроводительных документах, указывалось, что ссылается, как пособник кулачества. А вот в чем заключалось пособничество Силину и хотелось выяснить. Имея на руках компрометирующие материалы на отца Анны, у Силина были бы мощные рычаги давления на нее. Если та вздумает ломаться. А там, стерпится, слюбится. Откровенно говоря, увлечение Анной, не было прихотью Силина. Она как заноза засела в сердце коменданта. Силин испытывал непонятное ему чувство к Анне. Его тянуло к ней, он желал ее, он хотел, чтобы она всегда была рядом с ним. Хотел от нее детей и семейного уюта.
Силин в последнее время, стал часто рисовать себе такие картинки, как он в длиннополом кожаном пальто, при шляпе в хромовых сапогах с калошами на легкой бричке в обнимку с красивой молодой женой въезжает к себе в деревню. В бричке ящик вина, кульки с конфетами. Он собирает мужиков, угощает их вином, баб и детишек одаривает конфетами. И все это рядом с отцовским домом. Пусть поглядит. А потом он еще подумает, зайти в дом или нет. Мать, конечно, ни в чем не виновата, можно повидать ее. А младших брата и сестренку, он вообще плохо себе представлял.
Эти картинки правились Силину, он иногда вносил в них какие-то детали, менял их, перестраивал, но менялось единственное – добиться этого, во что бы то ни стало.
XV
Уваров слышал, как к пристани подошел пароход и, выждав около часа, направился к больнице, благо она была недалеко. Больница была тоже в виде барака, но белые занавески на окнах, наличники и крашенный пол придавали ей благопристойный вид. Уваров вошел в дверь и остановился в вестибюле, рассматривая наклеенные на стене плакаты с призывами мыть руки, стирать белье, бояться тифа.
Минут через несколько в вестибюле появилась
Она с любопытством смотрела на стоящего в вестибюле мужчину и спросила:
– Вы не Уваров Семен Николаевич?
Уваров не мог не улыбнуться. «Ну, чисто солнышко» – подумал он, глядя на девушку, но тут же спрятал улыбку и ответил:
– Да, я Уваров Семен Николаевич.
– А я Валя – местный фельдшер. Вас там ждут из здравотдела. Ой, как хорошо, что вы будете у нас работать. Я вся извелась, ничего не успеваю, да и опыта мало – щебетала она, провожая Уварова в свой кабинет.
Там за столом сидела сухонькая в годах женщина в толстой вязаной кофте с очками на длинном остром носу. Перед пей лежала пепельница с дымящей папиросой. Уваров представился и, получив приглашение, присел к окну на стул. Инспектор усталым, сиплым голосом назвала свою должность и фамилию. Она дотошно просмотрела все бумаги, имеющиеся у Уварова, задала – несколько вопросов общего порядка и, как бы подведя итог, сказала:
– Здравотдел принимает вас на работу фельдшером. К работе приступайте с завтрашнего дня – она помолчала и с нажимом отметила – Мы при приеме вас на работу учли просьбу руководства леспромхоза, хотя у здравотдела и остаются кое-какие сомнения. Надеюсь, что эти наши сомнения напрасны и вашей работой мы будем довольны.
Уваров изъявил желание познакомиться с больницей сразу же, сейчас. Довольная Валя повела его в процедурную.
Вооружившись бумагой и карандашом, Уваров изучал состояние больницы долго. Результатом осмотра явился длинный список необходимых лекарств, инструментов, которые срочно нужны были больнице для ее автономного существования. Инспектор здравотдела бегло пробежала глазами список, составленный Уваровым, и пообещала рассмотреть на месте. Хотя дала понять, что возможности здравотдела ограничены и не все по списку будет получено.
Так был решен вопрос с трудоустройством Уваровых. Семен Николаевич с головой ушел в работу и допоздна пропадал в больнице. Анна освоила коммутатор быстро и работала самостоятельно. Работа ей не очень понравилась. Тянуло к детям в школу, но пока об этом оставалось только мечтать. А пока надо мириться с тем, что есть. На жизнь надо как-то зарабатывать.
Единственное, что ее беспокоило, это участившиеся визиты Силина на коммутатор во время ее дежурств. Он приходил всегда франтовато одетым, насколько позволял гардероб. По-хозяйски усаживался на стул и заказывал по телефону, ни чего не значащие разговоры. Между делом он завязывал с Анной беседы на отвлеченные темы, при этом, стараясь подчеркнуть свою значимость.
Анну тяготило его присутствие, но она понимала свое положение, свою зависимость от этого человека и старалась явно не показывать свою неприязнь к нему.
После той первой просьбы, узнать адрес, Анна, почувствовав реакцию Силина, поняла, что от него она ничего не узнает. А может даже наоборот- он попытается противодействовать этому.
Анну никогда не покидали мысли об Алексее. Как только она обустроилась на новом месте и начала работать, она стала предпринимать собственные усилия по розыску Алексея. Но эти усилия успеха не имели. Да и что она могла предпринять? Писать в ОГПУ не имело смысла, обратиться за помощью к Зорину она посчитала большим нахальством после того, что он для них сделал.