СССР-2061
Шрифт:
– У человечества всегда есть множество нерешённых задач, посложнее и попроще. Так что работы хватит всем - творческой и интересной. А сейчас пойдёмте, посмотрим непосредственно работу на конвейере. И попробуем все вместе решить на конвейере какую-нибудь настоящую проблему. Вы увидите, как это увлекательно, всем вместе навалиться на задачу. Это удивительное чувство - когда умы объединяются. Многим из вас захочется у нас работать, обещаю.
И тут синесветящаяся-патлатая оторва отколола номер.
– Скукотища это ваше конвейерное мышление, - вдруг заявила она ангельским мелодичным
– Зачем мне это? Лично я - мечтаю стать проституткой.
Она снова засияла на меня ангельскими синими глазами. И влажно облизнула губы.
Я от неожиданности захлопал ресницами и опять упёрся взглядом в её длинные ноги.
Ох, давно я так не краснел!
Все неловко поёжились.
– Смирнова, переигрываешь! Ну что за эпатаж!
– закатила к небу глаза завуч. Было видно, что синеволосая оторва давно сидит у неё в печёнках. Но и завуч, видавшая виды тётка, явно растерялась.
– Какой эпатаж?
– удивилась оторва Смирнова.
– У нас ведь свобода. Правда? Занимайся, чем хочешь, все работы хороши, выбирай на вкус. Я вот хочу заниматься древней и уважаемой профессией, оказывать услуги мужчинам. Они пялятся на мои ноги, как этот ваш рабочий парень Слава, хотят меня трахнуть? Отлично, я тоже этого хочу - это правда жизни. Только я очень красивая - и потому хочу быть с сильными, добившимися всего мужчинами - богатыми, властными, у чьих ног мир. Хочу веселиться с ними на яхтах, хочу участвовать в групповухах - при моей красоте это было бы легко. Я бы могла добиться многого, стать первой проституткой в космосе - на космической яхте, в невесомости...
Я совершенно растерялся. Надо же, экая бледная поганочка... Что вообще сейчас в школах творится?!
Завуч поправила причёску.
– Смирнова, хватит нести чушь и срывать урок. Проституция недопустима, как форма эксплуатации.
Я спохватился. Это всё тяжёлое наследие капитализма. А у синеволосой оторвы, очевидно, случилась истерика. Переходный возраст, подростковый максимализм, испорченные отношения с одноклассниками... С другой стороны, никакой истерики, никакого надрыва я не наблюдал - напротив, Смирнова говорила весело и с явным удовольствием. Патлы её светились ярко-синим, и глаза были синие-синие, блестящие, как божья роса.
– Смирнова, есть такая вещь, как пощёчина, - солидно пробасил белобрысый юнец-космонавт.
– Она, говорят, хорошо приводит в чувство.
Он был очень решителен; прыщи и корни волос его налились багровым.
– Вера Семёновна, может, вывести её вон?
– деловито предложил третий юнец-космонавт, доселе молчавший.
Смирнова залилась колокольчиком, показав ровные белые зубки.
– Эх вы, комсомольчики-космонавтики... Вы трындите о свободе - а сами всё запрещаете. А я вот ненавижу ..., - тут она звучно произнесла матерное слово, означающее "ложь", - и несвободу. Проституткой по мне быть гораздо честнее.
Она стояла одна - против всего класса, против педагога, против меня. Все галдели.
Надо было что-то делать.
– Ну матом-то зачем ругаться, Смирнова?..
– Ах, а вы матом не ругаетесь?! А мои нежные ушки говорят об обратном. Только и слышу эти
Надо было что-то делать. Отвести её в медпункт?
Безобразный скандал нарастал. И не знаю, чем бы всё это закончилось - но тут явился Зевс-Громовержец. Видимо, его оторвал от работы шум.
Школьники мгновенно притихли: Зевс-Громовержец подавляет ростом, необъятностью и величием. Представьте себе восставшую статую Фидия, ростом под потолок, притом в современной одежде. Из рукавов и из расстёгнутого ворота его рубашки пробивается буйный волос. Волос карабкается по шее и щекам, заканчиваясь ровной линией. Выше линии растительности находятся пронзительные глаза, опять же под могучими зарослями бровей. Притом смотрят эти глаза на вас очень скептически. Ещё выше простирается великолепный лоб, а заканчивается всё опять же непроходимыми зарослями, слегка усмирёнными машинкой для стрижки.
"Ну вот, допрыгались", - подумал я.
Уши мои медленно разгорались. Как ни крути - а получается, я завалил дело. Не справился, раз явился Зевс-Громовержец и будет разруливать вместо меня.
А ещё мне стало интересно, что же он сделает. Чисто профессионально интересно. Ведь решать проблемы - наша работа, а Зевс-Громовержец способен решить любую проблему. В том числе и такую, в этом нет никаких сомнений. Так что он сделает?! Задавит Q-логикой? Вряд ли на такую поганочку способна подействовать любая логика... Загонит в конвейер и она со слезами раскаяния прозреет?
Зевс-Громовержец несколько секунд, в упор, рассматривал синеволосую оторву. Скептически. И померещилось мне, почему-то, в его взгляде некое одобрение.
– Кисо, - пророкотал он.
– В связи с отменой денег нет больше профессии проститутки. Физически невозможна - как профессия изготовителя кремнёвых топоров. Как хобби - пожалуйста. А профессию тебе придётся выбрать другую.
Смирнова пожала плечиками и выставила загорелое бедро в сторону Зевса-Громовержца:
– Хорошо, тогда я хочу быть порноактрисой. Можно? Это тоже отличная профессия, увлекательная и интересная. И всем очень нужная - и в дальнем космосе, и на тернистом пути к нему, - Смирнова приветливо кивнула одноклассникам-космонавтам.
– Смирнова, не хами!..
– А что, не нравится? Это же правда жизни.
Зевс-Громовержец на загорелое бедро внимания не обратил. Он по-прежнему одобрительно изучал её светящиеся синие патлы. Вообще бедром Зевса-Громовержца едва ли можно поразить; кто видел его Светлану Игоревну, тот поймёт. Вот уж не чета всяким поганочкам-восьмиклассницам...
– К сожалению, и здесь тебе ничего не светит. Бывают, конечно, одинокие люди - но накопленного при капитализме им хватит с избытком. Я последний раз интересовался этой темой, когда мне было шестнадцать лет, задолго до революции. Но уже тогда 3D-модели выглядели гораздо интереснее актрисок. Любые внешности и формы, любые причуды. Никаких прыщей, могли даже побеседовать, благо тут особого интеллекта не нужно. Так что увы - профессия порноактрисы умерла ещё тогда. А ты говоришь - "правда жизни"...