СССР-2061
Шрифт:
– - В смысле, "обычный русский план"?
– - переспросил Андрей.
– - Ваша страна не ценит личность, -- сказал Нэддон.
– - Не цените сам каждый себя. И каждый готов умереть, чтобы не... чтобы не fuck up другие.
– - А у вас не так?
– - У нас рационально, -- ответил техник.
– - Привезти морпеха сюда -- сто миллионов нью долларс. Привезти техника, такой, как я, -- пятьсот миллионов нью долларс. А мы погиб, потому что ты упрямый. Твоя страна работала, чтоб тебя сюда привезти. На Ганимед. Огромный труд, много работы. Как вы измеряете работа?
– - В рублях, как, --
– - На вес.
– - Миллиард рублей!
– - веско сказал американец. Он не понял.
– - Так вызывай подмогу, -- предложил Андрей.
– - Сэкономишь.
Нэддон снова не ответил. То-то же, злобно подумал десантник, разговоры разговорами, а кнопку первым нажать не хочет. Сам Андрей Тогутов, рядовой ВДВ СССР, разумеется, никакого бедствия не видел, и сигналить о нём, соответственно, не собирался. Штатная ситуация; это не "как в Штатах", а так, как должно быть.
– - Завтра квантовая связь с "Вояджером", -- сказал он примирительно, старательно выговаривая английские слова.
– - Надо, чтоб всё было ОК.
И аж скривился -- стандартные обороты из ускоренного курса не выражали всего, что он хотел сказать. Андрей стал разглядывать пейзаж, расстилавшийся перед ними. Самой заметной и одновременно самой незамечаемой его деталью был, конечно же, Юпитер, занимавший на данный момент почти четверть неба и который советская часть базы, не сговариваясь, называла просто Дурой. По легенде, имя сие пошло от майора Глазкова, который в первую пробную вылазку так и сказал во всеуслышание: "Ну и дууура!". Называли его так, впрочем, со всем уважением и опаской -- характер у Дуры был вспыльчивый, и минимум раз в месяц вся база отсиживалась в свинцовых кабинах и горстями жрала арадин: газовый гигант, объединившись с Солнцем, сдирал со своего спутника магнитную защиту, подставляя его всем излучениям большого космоса.
В остальном картина была до тошноты монохромной -- природа обошлась здесь палитрой рентгеновского снимка. Черное -- грунт, белое -- лёд. Тёмно-серое -- молодой (относительно) грунт, светло-серое -- старый (относительно) лёд. Грунт, лёд и переливающаяся Дура в четверть неба. "Атмосфера хорошая, кислородная, но отсутствует" -- тоже из перлов товарища майора...
– - "Вояджер", -- сварливо протянул Нэддон.
– - Вот где смысл, понимаю. Вот почему мы тут сгинуть. Вояджер, by the way, есть просто железка. А здесь -- две человеческий жизни. Что, Эндрю?
– - Это же ваш аппарат, американский, -- заметил Андрей.
– - Неужели не жалко будет, если связь не состоится? Зря долетел, что ли? Зря мы тут полгода корячимся? Зеркало это на "Ноги" ставим?
– - Screw it, -- отвечал Нэддон после короткого раздумья.
– - Что он сказать интересного? Вэкюум, пусто!
– - Ну интересно же, -- ответил Андрей не слишком уверенно.
– - Посмотреть на этот, пояс Оорта. Откуда к нам каменюки эти прилетают? Ну как в двадцать девятом было? Или в тридцать шестом.
– - Well, -- произнёс американец.
– - Пояс Оорта, это, надо полагать, что-то среднее между облаком Оорта и поясом Койпера?
Андрей слегка стиснул зубы: поддел, поддел проклятый янкес, что уж тут. Читал же, учил! А что толку? Шагай, обтекай.
– - И вообще эта
– - Вы, русские, навязать её нам, а наше idiotic правительство купилось. Престиж страны...
– - Я никому ничего не навязывал, -- холодно отвечал Андрей. Он решил, что этот тон будет наиболее правильным.
– - И правительство тоже. Не хотите -- не осваивайте космос, в чём проблема? Других найдём.
– - Ну конечно!
– - воскликнул Нэддон, и неожиданно закашлялся. Андрей остановился, оглянулся -- и облился холодным потом: напарника за спиной не было. Где он?
И сам не заметил, как сдернул с плеча автомат. Ганимед, конечно, необитаем, это мы вроде как усвоили, но куда-то ведь этот чёртов янки подевался -- или же кто-то его подевал?
– - Да, of course, -- снова услышал Андрей.
– - Отличный ход, застрелить меня. Я слева. Careful.
Андрей повернулся налево, одновременно торопливо вешая автомат обратно на плечо. Он увидел Нэддона, который стоял в расщелине, скрытый почти по шею.
– - Упал, что ли?
– - спросил Андрей, приближаясь плавными скачками.
– - Нет, -- неожиданно коротко и каким-то другим голосом ответил техник.
– - Эндрю, послушай. Ты помнишь, вокруг "Ноги" такая же штука была?
Он указывал на коричневую полосу на черном грунте, похожую на окалину. Андрей присмотрелся.
– - Похоже.
– - Ну и ну, -- сказал Нэддон раздельно и старательно. Десантнику очень хотелось спросить, что это значит, но он удержался. Ясно же, что опять показывает ему образованность свою. Интересно, лейтенант Мальцев также гнобит своего американца?
– - Было бы хорошо, если бы ты выкинул твою пушку, -- сказал техник, выбираясь из расщелины.
– - А то похоже, будто ты есть мой конвой.
– - Не надо было свой забывать, -- заметил Андрей.
– - Я не забывать, -- огрызнулся Нэддон.
– - Я его намеренно оставить на вашей "табльетка".
– - Да, да, -- сказал десантник.
– - Конечно.
– - А!
– - Нэддон развеселился неожиданно.
– - Я понял. Это русская месть! Ты меня хочешь расстрелять перед строем.
– - Чего?
– - опешил Андрей.
– - Вы же проиграли в футбол.
Да, братья мои по Ганимеду! Были и такие времена! Времена, когда наша команда могла по своей воле брать реванш в ганимедский соккер у русских. За полторы недели до этого русские выиграли у нас 7:0, и тогдашняя наша сборная решила -- мы их укатаем. И они сделали это! (Аплодисменты). Их подвиг просто не поддаётся описанию. Ведь что такое ганимедский соккер? Это гигантский гроб из пластиковых решёток размером с три нормальных стадиона, где носятся и сталкиваются двадцать два кабана и один мячик. Господи, они могут отдавать пас от стенки и, господи, они регулярно делают это! (смех). Более того, они забивают от стенки, и правила это допускают -- и ладно правила, но куда смотрит наш всемогущий американский господь? Это, черт побери, соккер в конце концов или снукер для гиперактивных переростков, у которых папа отобрал кий? Представьте, ваша жена скажет вечерком: дорогой, у меня голова болит, забей сегодня от стенки!