СССР-2061
Шрифт:
– А если они и вправду хоть отчасти разумны?
– произнесла задумчиво Ариадна Оскаровна.
– Это будет убийство...
Она, уютно кутаясь в плед, обвела всех воспалёнными птичьими глазами.
– Нонсенс! Техническая безграмотность, - раздражённо блеснул очочками Вадик.
– Только не обижайтесь.
Ариадна Оскаровна обиделась.
Было видно, что кое-кто из киберсвободцев тоже сомневается.
– Но всё же... Если это разум...
– Это не разум, - возразил Ветров.
– Это просто очередная подлость Режима. Вы же знаете: роботы в развитии ниже кошек и собак. Те хоть чувствуют -
– Но даже собаку убить - безнравственно!
– А булгаковский Шариков?
– напомнил Денис Иванович.
– О, слепцы!
– театрально схватился за волосы Вадик.
– Какой разум?! Они же вас дурачат! Они этого и добиваются! Они играют на обывательщине, на примитивном антропоморфизме! А вы - сюси-пуси развели, собачки-кошечки, всё понимает, а сказать не может! Это же - М А Ш И Н Ы!
Ветров одобрительно кивнул. Человек Вадик не слишком умный, порой невыносимый, когда закусывает удила. Смотрит на тебя как на дурака, прожигает сквозь круглые очочки, и вещает со страстью старовера, предрекающего конец этого безбожного света. Тогда он способен переспорить кирпичную стену - и Ветрову было приятно, что они с Вадиком сейчас одного мнения. В кои-то веки...
Он добавил:
– И не цепным философам Режима рассуждать о разуме. Ими движет лишь фанатическая страсть к запретительству и ограничению свободы. Когда-то они вовсе пытались запретить кибернетику.
Все согласились. В самом деле - от Режима не может быть правды. Режим умеет только одно: отнимать у людей их свободы и имущество, под самыми подлыми предлогами.
– Но, господа, есть проблема. Это будет подозрительно - несколько десятков уничтожений памяти, - заметил Денис Иванович, осторожный, как всегда.
Вадик воздел к небу очочки:
– Ну разумеется! Надо сделать это вместе, сымитировав несчастный случай. Например, пожар.
Все снова согласились. Тогда Денис Иванович предложил не торопиться с крайними мерами - ведь у них есть в запасе несколько дней. Возможно, он, будучи знатоком права, найдёт какой-нибудь менее затратный выход из ситуации. Быть может, он придумает способ оставить роботов им - законно и не ломая своего имущества.
– Ах, это было бы чудесно, - проворковала воспрявшая духом Ариадна Оскаровна.
– Денис Иванович, Вы - наш хитроумный Одиссей. Мы будем молиться за Вас!
Но Вадик Перелетов, мрачный и зловещий, сказал:
– Времени у нас нет. Мы должны быть первыми среди всех ячеек "Киберсвободы". Первыми и единственными. Надо объяснять, почему?
Все поняли и снова занервничали. Решили так: Вадик разрабатывает план "Фейерверк", а Денису Ивановичу - вечер и ночь на альтернативный план.
Денис Иванович напряжённо размышлял весь вечер. Перебирал разные варианты, чертил схемы.
Оспаривать нарушения прав было бесперспективно. Ветров, специалист по правам человека и общества, эти варианты отмёл быстро. Необходимо было лишить легитимности решение об изъятии роботов. Например, всколыхнуть общественное мнение - так, чтобы каждый чувствовал угрозу лично себе. В соответствии с драматургическими канонами: обвинить Режим во лжи, тотальном контроле общества, нарушении свобод - чтоб даже самых тупых совков проняло,
Около трёх часов Ветрова вдруг осенило. Ларчик открылся необычайно просто - настолько просто, что Денис Иванович засмеялся. Этот рецепт спасёт всех киберсвободцев этой планеты! Ведь достаточно приказать роботам, чтобы они отказались покидать своих хозяев, и объявили, что делают это добровольно - и они исполнят, ведь на них установлена немецкая чудо-прошивка! И никто не сможет от них требовать иного.
Денис Иванович оповестил всех и, успокоенный, заснул. Но за ночь страх вернулся: а вдруг он чего-то не учёл?..
Когда Ветров вылез из-под душа, всё ещё рассеянно накусывая ноготь - робот отдал ему халат и виновато продолжил, своим задушевным голосом:
– Мне очень жаль. Ты сильно расстроился из-за пасты, хозьяин?
– Иди, делай завтрак, - тяжко вздохнул Денис Иванович, пихнув электронного болвана в грудь.
– "Война - это мир", - прошептал он в зеркало. Из зеркала на него смотрел молодой мужчина с ясным, умным взглядом и гладким лицом, розовым после душа.
На столе издавала последние причмокивания сковорода с глазуньей, золотились поджаренные хлебцы (которыми так восхитительно вымакивать желток!), дымилась кружка с горьким кофе. За окном качались еловые ветки - там только что скакала сорока.
– Хозьяин, - доверительно сказал Емеля, отодвигая стул для Дениса Ивановича.
– Я связался с Сетью и узнал про зубную пасту. Тебе интересно?
– Валяй, - разрешил Ветров. Он уже сосредоточенно обмакивал хлебец, торопясь, пока желток не растёкся. Рука его немого дрожала.
– В продаже есть пять общедоступных видов зубной пасты: "Чебурашка" - для детей, "Жемчуг", "Поморин" и "Мэри" - лечебно-профилактические, "Лесная" - для чувствительных дёсен. Есть также ряд специальных паст, доступных по назначению стоматолога. Пять вышеперечисленных паст - полностью удовлетворяют основным потребностям и вкусам населения.
– Вот освобождённый ты, - поморщился Денис Иванович и внимательно посмотрел на свою руку. Пальцы перестали дрожать.
– Расторможенный, не чета ширпотребовским болванам. А не понимаешь элементарного: меня волнует не паста - а что кто-то за меня решает. Понимаешь? Я несвободен, у меня нет выбора - вот в чём проблема. Когда была Свобода, в любом магазине было несколько десятков видов зубной пасты - выбирай любую, никто тебя не неволит. А я лишён свободы выбора. Более того: кто-то решает за меня, как мне жить.
Денис Иванович смотрел ясными глазами на Емелю.
Добрая голографическая физиономия Емели сменилась смайликом.
– Расходовать ресурсы общества на излишества в вопросах личной гигиены, - со своей идиотической деликатностью сообщил Емеля, - а также на обучьение этим излишествам - считается нецелесообразным.
– Балда ты, братец, - вздохнул Денис Иванович.
– Какой уж тут разум... Включай лучше голопоп.
По голопроектору, уводящему в застенные дали, шли унылые утренние рапортовки. Денис Иванович скривился - от фальшивого оптимизма, дерущего по оголённым спросонья нервам.