Среди самцов
Шрифт:
Она обнаружила свою хозяйку на парковке у «Астон-Мартина». Лицо у Сид было залито слезами, и она дрожащими руками рылась в сумочке, пытаясь, очевидно, отыскать платок.
— Возьмите мой, — предложила Одетта.
— Не нужен мне твой платок, — зло бросила ей Сид. — Мне нужны ключи, а вот их-то я как раз найти и не могу.
— Это потому, что они у меня. — Приглядевшись, Одетта поняла, что ее хозяйка за сравнительно короткий период времени проглотила как минумум полдюжины порций «Любовного зелья». — Скажу сразу: ключи я не отдам. Во-первых, не хочу, чтобы вы пропустили свадьбу своей дочери,
— Да как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне! — срываясь на визг, закричала Сид. — Ах ты неблагодарная сучка! И это после всего, что я для тебя сделала!..
— Хватит кричать, меня этим не испугаешь, — жестко сказала Одетта, захлопывая дверцу «Астона», которую Сид уже было открыла. — Еще раз настоятельно вам рекомендую взять себя в руки, сделать хорошую мину при плохой игре и как ни в чем не бывало возвращаться к гостям. Если вы этого не сделаете, то будете сожалеть до конца своих дней.
Сид хотела что-то сказать и уже открыла было рот, но промолчала. На лице у нее попеременно проступали гнев, злость, раздражение и сильнейшее удивление. Обретя вновь дар речи, она пробормотала:
— То же самое примерно сказал мне сегодня утром твой приятель Джимми.
— Правда? — Одетта была удивлена, что они с Джимми, как выяснилось, имели по этому вопросу одинаковое мнение.
Сид согласно кивнула и, взяв у Одетты бумажный платочек, высморкалась.
— Он сказал, что я напоминаю ему его мать. Филли Риалто — так, кажется, ее зовут? Я помню ее, шикарная была дама. Но с тараканами в голове — тут ничего не скажешь. Тоже, знаешь ли, умотала от него в детстве… — Прислонившись к сверкающему крылу «Астон-Мартина», Сид не то всхлипнула, не то рассмеялась.
Взяв Сид под руку, Одетта сказала:
— Давайте все-таки вернемся.
Сид кивнула, сунула за обшлаг рукава платочек и отлепилась от своей машины.
— У этого Джимми такой прямой характер. Все как есть говорит в глаза. Это далеко не всегда приятно, не правда ли?
— Прямой характер? У Джимми? — наморщила лоб Одетта. — Честно говоря, я не знаю его настолько хорошо, чтобы это утверждать.
— У него свое собственное видение мира, — продолжала, успокаиваясь, говорить Сид. — И оно сильно отличается от того, как воспринимает жизнь другой твой приятель — малыш Калум. Вот он напрочь лишен всяческих иллюзий. Как и мой Джоб. Ты что — решаешь сейчас, кого из этих парней предпочесть?
— Ничего я такого не решаю… — пробормотала Одетта. Она никогда еще не слышала, чтобы кто-то называл Калума «малышом».
— Когда вернемся домой, я обязательно тебе погадаю на них, — пообещала ей Сид. — Кстати, Джимми сказал еще одну вещь, которая мне запомнилась: что некоторых людей любовь делает отчаянно смелыми, но большинство, наоборот, страшно ее боится. — Она вынула из-за обшлага платочек и снова высморкалась. — Ты, по его мнению, относишься к разряду людей, которые боятся любви.
— Да что он, черт возьми, о себе возомнил? Что он доктор Фрейд? — вспылила Одетта. Открыв дверь на студию, она вежливо пропустила Сид вперед.
— Ничего он не возомнил, просто он твой…
Оглушительный шум заглушил слова Сид. Стоявшая
— Мам, ну где ты? Тебя просят на сцену. Мам!
Повинуясь призыву дочери, Сид, расталкивая острыми локтями публику, направилась к помосту. Одетта же продолжала раздумывать над ее словами. Она не могла отделаться от мысли, что Сид сказала: «Он твой Рыцарь круга».
Церемония между тем продолжалась и заняла не меньше времени, чем церемония представления членов нового кабинета министров. По странной прихоти судьбы, отец Эльзы, Сид и По, которые в последний раз встречались на суде более двадцати лет назад, теперь стояли на помосте бок о бок, представляя собой как бы единое целое.
— Взгляните на По! — воскликнула Одетта. По маленькому фарфоровому личику японки, которое прежде казалось столь бесстрастным, текли крупные, как горох, слезы. А еще через минуту японка и Сид по-дружески обнялись. Глаза у Одетты снова оказались на мокром месте, поскольку трое из четверых братьев Бриджхауз подошли к мачехе и матери и тоже стали с ними обниматься. Четвертого братца, самого упрямого, подвел к женщинам, предварительно схватив за воротник, лично папаша Бриджхауз.
Когда со всеми церемониями было покончено, вечер начал раскручиваться со скоростью хорошей динамо-машины. Во всяком случае, официантки носились по залу так быстро, что гостям, чтобы ухватить что-нибудь с подносов, тоже приходилось пошевеливаться. Музыка же грохотала так, что вести нормальную беседу было практически невозможно и, чтобы тебя услышали, нужно было кричать. Свет, наоборот, пригасили, и узнать кого-либо из знакомых в наступившем полумраке представляло известную проблему.
Одетта прилегла на золотое покрывало, оперлась спиной о позолоченные деревца и, попивая «Любовное зелье», стала осматриваться в поисках красного платья Сид. Пару раз ей удавалось ее засечь. Ее хозяйка оживленно разговаривала с какими-то богемными типами и казалась вполне довольной жизнью.
— Фантастическая свадьба! — рассмеялся Дункан. — Торжественную часть, правда, немного подзатянули, но в остальном все отлично. Главное, чтобы Эльза выдержала. А то начнет, не приведи бог, рожать… Что тогда будем делать?
— Выдержит. Это все-таки не свадьба Рода Стюарта, которая, как говорят, продолжалась месяц, — беззаботно сказала Одетта.
Одетта увидела в толпе Стэна и Саскию, одетых в одинаковые, зеленые с золотом, костюмы. Они тоже ее заметили и направились к ее лежбищу.
— Ты отлично выглядишь, детка! — гаркнул Стэн, в то время как Саския метнулась вслед за официанткой в надежде урвать что-нибудь с ее подноса.
— Спасибо! — крикнула Одетта, стараясь перекрыть голосом музыку. — Ужасно рада тебя видеть.
— Что?
Разговаривать было невозможно, Одетта со Стэном обменялись многозначительными взглядами, пожали плечами и присоединились к танцующим.
Вечер катился как по рельсам. Одетта, которая давно уже не оказывалась в подобной обстановке, развлекалась от души. Танцевала, ела всякие вкусные вещи, пила шампанское и «Любовное зелье», но при этом не забывала поглядывать в сторону Сид. По счастью, с Сид все было хорошо: она танцевала со своими сыновьями, и с ее губ не сходила улыбка.