Сполохи (Часть 3)
Шрифт:
Нахмурившись, отец Никанор замолчал. "Как сказал господь, так и я скажу: один из вас предаст меня", - подумал он с горечью.
– Что нам делать дальше, отец Никанор?
– спросил Феоктист.
– Я добьюсь, чтобы вас отправили в вотчинные места. Там укрепляйте истинную веру в народе, призывайте людей к мятежу тайно и явно... Тс-с! Тише!.. На лестнице кто-то есть...
В несколько прыжков Корней достиг выхода. В черном провале схода ничего не было видно.
– Огня!
Дьякон Сила выхватил из-за
Сквозняком задувало свечу. В ее колеблющемся свете Корней разглядел на узкой площадке перехода лежащего человека в монашеской одежде: ноги были раскинуты в стороны, голова неестественно повернута лицом к спине.
– Инок Григорий!
– прошептал подоспевший Феоктист.
– Варфоломеев собутыльник. Подслушивал нас, - сказал дьякон.
Корней пощупал запястье у Григория - пульса не было. Поднявшись, чернец растерянно оглянулся.
– Шею сломал. Упал и сломал шею. Жаль... Надо убрать.
– Не надо, - остановил его отец Никанор, - обойдется без нас. Идем отсюда и встречаться здесь больше не будем...
3
В ту ночь Корней долго не мог уснуть. Нелепая смерть Григория мало трогала его, ведь могло случиться и так, что завтра пришлось бы им нести ответ. Он размышлял о другом. Перебирая в памяти события последних лет, он к удивлению своему убедился, что ни в чем не успел и ничего не достиг.
После того, как выпустили его из подземной тюрьмы, долгое время жил он затворником, старался избегать людей и усердно читал книги, которые брал у отца Никанора. Много их было у бывшего Саввинского архимандрита - с полтретья ста11 печатных и рукописных.
Когда Никанор появился в обители, многие стали искать его расположения: что ни говори, влиятельный человек, был духовным отцом у самого царя. Потому старались угодить ему. Отец Никанор ко всем относился ровно и благосклонно, но дружбы ни с кем не водил.
Однажды, уединившись, бродил Корней по берегу бухты Благополучия. Был ветреный осенний день, но в заливе, как всегда, волна была ленивой и тихой и глухо бормотала в прибрежных камнях. Внезапно Корней увидел неподалеку одинокую фигуру. Отец Никанор сидел на большом валуне, наблюдая за стайкой диких уток, плескавшихся на мелководье. Корней хотел было повернуть обратно, чтобы не нарушать покой старца, но тот, заметив чернеца, поманил его к себе.
– Сдается мне, что где-то я уже встречал подобное лицо, - сказал он, пристально вглядываясь в Корнея.
Чернец пожал плечами и счел за лучшее промолчать. Отец Никанор мягко улыбнулся.
– Однако ты не разговорчив, брат. Зовут тебя Корнеем?
– Да, - ответил
– А в миру?
– Зачем тебе это, отец Никанор?
– Хочу знать, какого ты роду-племени.
– Я тутошний, беломорский. Помор.
Отец Никанор с силой провел ладонью по лбу.
– Довелось мне как-то в Звенигороде беседовать с одним молодцом-помором, звали его Бориской. Случаем, не сродственник твой? Уж больно вы схожи, токмо тот помоложе да посветлее.
Корнея охватило волнение: оказывается, Никанору что-то известно про брата! Очевидно, встречались они в том злосчастном году, когда Бориска был послан с челобитной к Никону.
– Где он?
– сдавленно спросил монах.
– Ага, - обрадовано сказал отец Никанор, - стало быть, он тебе братом приходится...
– Где он?
– переспросил Корней.
– Вот как оно получается, - словно не слыша настойчивых вопросов монаха, тихо проговорил отец Никанор, - старший брат отправляет с младшим челобитную к патриарху. Младший едва не попадает в Земский приказ, но чудом спасается и оказывается с глазу на глаз с саввинским архимандритом...
– Господом богом прошу сказать, где Бориска!
– оборвал старца Корней.
– А ты горяч и невоздержан, инок. Горячность твоя - враг твой. Из-за нее и пришлось тебе томиться в тюрьме. Сдерживать надо чувства свои... Где сейчас твой брат, я не знаю, но ежели внял он моим советам, то, наверное, варит соль на солеварнях в Колежме.
– В Колежме...
– повторил Корней и вдруг вспомнил: - Да ведь там!..
– Что там?
– мягко спросил отец Никанор.
– Нет, ничего, - замялся Корней.
В Колежму был послан приказчиком Феофан, и Корнею вскоре стало известно, что какие-то работники крепко избили Феофана за то, что приставал он к мужней женке. Называли даже имена разбойников - Нил и Бориска - и говорили, что оба скрылись куда-то... Значит, снова затерялись следы братнины, но он жив, слава богу, и, сам того не ведая, посчитался с Феофаном и за него, за Корнея.
– А ведь ты у меня ни разу не был, - заметил отец Никанор, - книги читаешь?
– С превеликой охотой.
– Приходи, у меня их много, - и отец Никанор, спустившись с валуна, неспешно пошел прочь.
После этой встречи Корней часто заходил к Никанору, но от бесед с ним уклонялся, брал книги, возвращал прочитанные и быстро уходил, пока не припер его бывший архимандрит к стене.
– Послушай-ка, брат Корней, - сказал он как-то, - не спеши уходить. Ты уже прочел немало книг, а что уразумел в них?
– Я не хочу ни говорить, ни спорить о вере, - решительно заявил монах.
– Но я как раз и не спрашиваю тебя о том, какой обряд должны предпочесть православные
– И жизнь и книги говорят об одном, - подумав, молвил Корней, - богу богово, кесарю кесарево, и незачем роптать на судьбу.