Спенсер
Шрифт:
— Так же. Бену уже лучше с того происшествия. Как Аарон? — спросил мужчина, слегка улыбаясь сыну, после чего снова приобнял жену.
— Он... справляется. Это парень Аарона, Спенсер, и его отец, доктор Томас. Спенсер, это родители Джульетты, Нэнси и Джеральд Мартин, и их сын, Бен.
Мистер и миссис Мартин оба кивнули, а Бен подошёл ближе, чтобы пожать руку Спенсеру. Когда он приблизился, Спенсер увидел тысячу крохотных шрамов вдоль правой стороны бритой головы Бена и лица. Шрамы опускались вниз по его шее и прятались за белым воротником рубашки. Спенсер пожал ему руку, а затем подвинулся на одно место, чтобы вновь прибывшие могли сесть на их ряд ближе к проходу. Мистер Мартин сел рядом с мистером Даунингом, а
Он на долгое время отключился от остального зала, глядя на герб позади большой деревянной скамьи, где предположительно будет сидеть судья. Справа, за деревянными перилами, стояло небольшое скопление стульев, для присяжных. В зал вошли прокурор и несколько судебных приставов, а затем суровый мужчина в серебристо-сером костюме и с фиолетовым галстуком подошёл к столу на левой стороне зала. Пока он ставил ноутбук на стол, другой мужчина, намного моложе и в более дешёвом костюме, сияя от высоких ожиданий, вкатил в зал небольшую тележку с коробками, которую поставил рядом со столом. Мужчина постарше, с непримечательной причёской и пресным выражением лица, начал доставать из коробок папки и раскладывать их на столе. Спенсер долгое время наблюдал за этим, пока мужчина не разложил всё так, как хотел.
Через несколько минут вошли ещё два человека, в одинаковых непримечательных костюмах. Выражение «не вижу, не слышу, не скажу» появилось со страниц детской книги. Только эти вещи были не из сказок. Они были чемпионами монстров.
Внимание Спенсера привлекло движение за столом защиты, и он поднял взгляд, чтобы посмотреть на открытую дверь, через которую вошли два офицера, сопровождая троих мужчин, а ещё два офицера шли сзади. Воздух застыл в лёгких Спенсера. Боже, это были они, те люди, которые причинили боль Аарону. Они стояли меньше чем в шести метрах от него. Сумасшедшее желание взять деревянный стул от стола защиты и избить каждого из этих людей до смерти схватилось зубами за душу Спенсера и рвало края, пока он больше не смог этого выносить. Первый мужчина, самый высоких из трёх, протащился в зал с наручниками на запястьях и лодыжках, закованный толстыми цепями. Ему было слегка за тридцать, длинные каштановые волосы были убраны с лица и завивались вокруг ушей. Хорошо подстриженная борода и усы покрывали нижнюю часть лица под холодными серыми глазами. Тонкий, но ярко-выраженный шрам тянулся от правого глаза вниз по его щеке. Высокий, худой и злой, он не оглядывался вокруг, входя в зал, а мрачно сел рядом со своим адвокатом.
За ним проследовал ещё один мужчина, также в наручниках. Его костюм выглядел не так хорошо, как у первого парня — на самом деле, такой костюм можно было надеть на свадьбу в восьмидесятых. Он был чуть старше первого мужчина, его светлые волосы будто редели. Они были коротко стрижены и переброшены на одну сторону в попытке помочь ему выглядеть достойно. Его бледное лицо даже было выбрито.
Пара на первом ряду со стороны защиты вцепилась друг в друга, когда вошёл третий мужчина, такой же закованный, как и другие. Он был младше, до тридцати, с детским лицом, оленьими карими глазами и короткими, светло-каштановыми волосами. Если первые двое мужчин выглядели дерзкими, этот был в ужасе. Его глаза загорелись, когда он увидел своих родителей, но затем он быстро отвёл взгляд обратно, на его лице отражался стыд. Трое мужчин сели за стол со своими представителями, двое охранников заняли стулья у стены, а другие вышли обратно через дверь.
Боже, это было по-настоящему. Аарону придётся зайти, увидеть их и рассказать обо всех ужасах, которые они с ним делали. Пока Спенсер не столкнулся лицом к лицу с теми, кто напал на Аарона, вся концепция дачи показаний была абстрактной. Да, Аарон рассказал бы об этом, да, ему пришлось бы увидеть их, но до этого момента ситуация не напоминала бетонный барьер
Спенсер похлопал отца по руке.
Не думаю, что я могу с этим справиться, — прожестикулировал и прошептал он, в нарастающем напряжении, которое заполняло зал как поток воды, угрожая потопить их всех. Доктор Томас взглянул на мужчин, сидящих за столом, а затем повернулся лицом к Спенсеру.
— Они были реальны до начала суда и реальны сейчас. Ничего не изменилось. Как думаешь, каково будет Аарону, когда он будет искать тебя взглядом со стойки, а тебя не будет рядом? — отец посмотрел на него таким взглядом, который был переполнен разочарованием, и взгляд Спенсера снова переключился на мужчин. Он обещал быть здесь, поддержать Аарона. Зеленоватый оттенок кожи Аарона, пока они были в уборной, всё ещё оставался у него в мыслях. Ему будет намного хуже, чем Спенсеру.
Спенсер кивнул и выпрямился на стуле, как раз когда пристав вошёл в зал и попросил всех встать. Прокурор и женщина, сидящая за столом рядом с ним, оба встали, как и адвокаты защиты с помощником. Если третий обвиняемый вскочил со стула по просьбе, двум другим понадобилось больше времени, и они последовали примеру только по настоянию своих представителей. Спенсер встал вместе со своим отцом, мистером Даунингом и семьёй Джульетты, одной крепкой цепью, ищущей справедливости ради своих любимых.
Вошли присяжные, судья раздал серию инструкций, рассказывая что-то, чтобы не слышали присутствующие, и взялся за дело. Прокурор стал допрашивать своего первого свидетеля, одного из офицеров, которые дежурили в ту ночь. Спенсеру пришлось на телефоне читать, что спрашивал адвокат, но свидетеля он видел и мог читать по губам. Он не мог сдержаться и наблюдал за ужасом на лицах родителей Джульетты, пока коп описывал, какой нашли девушку в ту ночь: обнажённой, в синяках, лежащей в луже собственной крови. Присяжным раздали фотографии, но слава богу, их не показывали зрителям. Спенсер заметил слёзы на лице брата Джульетты, прежде чем офицер переключился на Аарона.
— Офицер Диаз, пожалуйста, расскажите присяжным, что вы наблюдали в отношении второй жертвы, Аарона Даунинга, — произнёс прокурор, стоя возле своего стола лицом к свидетелю. Офицер Диаз сначала посмотрел на присяжных, а затем вернул взгляд обратно к мистеру Соренсену. Полицейский был одет во впечатляющую тёмно-синюю форму, подчёркивающую его мускулистую фигуру. Нашивки, бейдж и другие элементы выделялись на тёмной ткани, придавая ему ауру авторитетности. Хоть он и был мрачным, у мужчины было доброе лицо, и за его грустными глазами виднелась искренность по поводу сути показаний.
— Когда мы зашли в здание, потерпевший лежал лицом на полу, обнажённый и серьёзно раненный. Мы обыскали помещение и позволили медикам подойти к нему. Его горло было перерезано, а лицо залито кровью. На его руках, спине, ягодицах и бёдрах были отметины, похожие на порезы и ожоги, будто его систематически пытали.
— Протестую, свидетель строит догадки насчёт источника травм жертвы, — крикнул адвокат защиты, со своего стола на тёмной стороне зала.
— Протест отклонён, отвечает свидетель, — сказал судья и посмотрел на офицера Диаза. — Продолжайте, офицер.
Он продолжил описывать, в каком состоянии они с напарником нашли Аарона, и какую работу проделали над ним медики, прежде чем смогли увезти его в больницу. Скромный завтрак, который Спенсеру удалось проглотить утром, поднялся к горлу, бунтуя. Парню хотелось бы избавить своё воображение от картинок Аарона в крови, но он не мог. Эти картинки танцевали как пламя разрушения.
Затем адвокат длинноволосого мужчины поднялся и задал несколько вопросов офицеру Диазу. Последний вопрос опустошил Спенсера, и ему захотелось ударить этого идиота по лицу.