Спенсер

Барнаби Дж. П.

— Я не хотел тебя обнадёживать. Мне нужно было разобраться с этим самому.

— Я. Не. Знаю., Аарон... Ты. Так. Хорошо. Справляешься. После. Суда., Малыш... Я. Не. Хочу. Это. Испортить...

— Тогда мы сделаем то, что и всегда. Если станет слишком тяжело, мы остановимся. Пожалуйста, я так тебя люблю, Спенсер. Я хочу попробовать.

— Я. Люблю. Тебя., Аарон... Больше. Всего. На. Свете...

— Ты ведь не был ни с кем с тех пор, как мы начали встречаться?

— Как. Ты. Можешь. Такое. Спрашивать.? — спросил Спенсер, в ужасе от такого вопроса.

—

Знаю, что не был, и ты знаешь, что я ни с кем не был. Мы оба здоровы. Я хочу заняться любовью без презерватива. Только мы. Моя кожа и твоя.

— Боже., Ты. Серьёзно...

— Я никогда не был более серьёзен.

— Иди. Сюда., — прошептал Спенсер, притягивая Аарона на себя сверху. Аккуратно, проверяя реакцию Аарона, он закинул одну ногу на бедро Аарона. Он казался таким чертовски крохотным.

— Так. Нормально.?

Аарон отстранился, чтобы Спенсер видел его лицо. Спенсер не увидел страха, которого ожидал, может потому, что в организме Аарона всё ещё находился алкоголь. Вместо этого он увидел любовь и жар, которые всегда хотел увидеть.

— Мне это нравится. Чертовски нравится, — сказал Аарон, снова накрывая губы Спенсера своими, проглатывая любые протесты, которые могли быть у Спенсера, даже нерешительные. Он не хотел возражать. Сердцем ему хотелось заняться любовью с Аароном. Он так чертовски долго ждал.

Вес Аарона исчез, и Спенсер открыл глаза. Он усмехнулся, глядя, как Аарон слез с кровати и подошёл к двери, чтобы запереть её.

— Хорошая. Идея., — сказал Спенсер, вспоминая, как отец застал их в комнате отдыха. Это больше всего показывало, что Аарон был настроен серьёзно. Спенсер никогда не был снизу, ему всегда нужно было всё контролировать, но для Аарона он сделает что угодно.

Аарон остановился в метре от кровати, его лицо сияло не только из-за лунного света из окна, но и от его собственного триумфа. Удерживая взгляд Спенсера, он расстегнул свою рубашку. Каждая пуговица раскрывала чуть больше его прекрасной кожи, пока рубашка не повисла свободно, раскрытая. Он подмигнул, снимая её со своих плеч. Спенсер подвинулся к краю кровати, стягивая свой собственный пуловер, и потянул за шлевки на джинсах Аарона, чтобы поставить его между своих бёдер.

— Ты. Такой. Красивый., — сказал Спенсер и притянул Аарона ближе, прижимаясь щекой к его груди. Он чувствовал ровное биение сердца Аарона и его выдохи на своей коже. Его охватила радость, будто он только что получил всё, чего когда-либо хотел.

Аарон поднял его подбородок, чтобы Спенсер видел его лицо.

— Ты удивительный, — сказал он, запуская пальцы в волосы Спенсера. Спенсер целовал каждый дюйм, до которого мог дотянуться: скулы, грудь, лёгкие волоски в центре груди. Он почувствовал, как Аарона захватил стон, и взял в рот один из сладких розовых сосков. Лизал, посасывал и царапал его зубами, но не кусал, и сосок твердел под его языком. Спенсер никогда не причинил бы Аарону боль. Никогда. Он отказывался позволять Аарону ассоциировать боль с сексом. Это была не боль. Это была любовь.

Спенсер поднял глаза

к лицу Аарона, чтобы убедиться в отсутствии каких—либо признаков беспокойства, и у него перехватило дыхание. Глаза Аарона были закрыты, голова слегка откинута назад, его тело выгибалось навстречу прикосновениям Спенсера. Он не выглядел напуганным или расстроенным, скорее... счастливым. По щеке Спенсера скатилась одинокая слеза. Он ничего не мог поделать. Эмоции копились в его груди и лились через край.

От его тихого всхлипа, глаза Аарона открылись, и он нахмурился.

— Спенсер?

— Я... О. Боже., Аарон... Это. Слёзы. Счастья., Честно., — сказал он, вытирая их.

— Я тоже счастлив, малыш.

Спенсер уткнулся лицом в живот Аарона, спускаясь поцелуями вниз, и пальцы Аарона крепче ухватились за его волосы. Спенсер чувствовал каждый зубчик молнии, которую расстёгивал, запоминая каждый момент, потому что никогда не хотел забывать эту ночь. За открытой молнией Аарона показались белые брифы, и Спенсер уткнулся в них, запах тела Аарона заполнял его чувства. Аарон отпустил его волосы, взял Спенсера за руку и опустил джинсы дальше по ногам, молча давая Спенсеру разрешение раздеть его.

Отступив назад, Аарон снял джинсы до конца, и Спенсер потянул вниз его брифы, так что они упали следующими, и Аарон оказался обнажённым, не считая идеально-белых носков. Он улыбнулся Спенсеру, который всё ещё сидел на краю кровати. Его дыхание было быстрым и поверхностным, но без паники. Аарон казался встревоженным, может слегка напуганным, но чёрт, Спенсер чувствовал то же самое.

Спенсер продолжал исследовать тело Аарона, наконец освобождённое от страха и боли. Кожа на бедре Аарона согревала его губы, и он чувствовал запах пряного геля для душа, мускуса и любви. Пальцы парня снова вернулись в его волосы, подталкивая его, и Спенсер перешёл к их первому настоящему тесту. Он лизнул член Аарона.

Аарон потянул за его плечо, и Спенсер поднял взгляд, чувствуя в глубине разочарование.

— Стой, — сказал Аарон.

— Хорошо... — произнёс Спенсер и наклонился, чтобы поднять с пола разбросанную одежду.

Аарон снова потянул его, чтобы Спенсер видел его лицо, и сказал:

— Нет, я просто хотел, чтобы мы легли на кровать, — на его лице появилась дурацкая улыбка, и он запрыгнул на кровать, ложась ближе к центру. Его взгляд нашёл глаза Спенсера, и он ждал. Спенсер не мог избавиться от своих штанов достаточно быстро. Пуговица улетела куда-то в конец комнаты, но ему было всё равно.

В этот момент Спенсеру хотелось оказаться обнажённым рядом с Аароном больше, чем ему когда-либо чего-либо хотелось в жизни.

Его боксеры оказались где-то в районе стола, и Аарон рассмеялся. Хоть Спенсер не мог этого слышать, откровенная радость на лице Аарона поставила его на колени на краю кровати. Он подобрался ближе к Аарону, притягивая своего возлюбленного к своему обнажённому телу. Если бы рай был ощущением — это было бы оно. Крепко прижиматься к мужчине, которого он любил, обнажённому и свободному.