Союзник
Шрифт:
Я снял перчатки, и взял в руки камень резерва — камень Гренэлиса. Невзрачный зеленоватый кристалл грубой огранки, непрозрачный, размером с дамский кулачок. Левую руку мгновенно пронзило множеством узких лезвий. Разные виды боли — режущая, колючая, жгущая, ломящая, пульсирующая — слились потоками в общую реку, и затопили руку от ногтей до локтя. А причина тому — всего лишь два пальца. От безымянного осталась одна фаланга, мизинец удален под корень. Не слишком значительное увечье, практически не мешающее в повседневности, но создающее уйму проблем, когда дело касается магии. Будь я простолюдином, давно смирился бы со
Когда последним крупицам терпения пришел конец, я вернул камень резерва на подставку. Промокнул лоб и глаза платком, выпил немного воды, и прилег на кушетку. Камень был полон лишь на четверть, а я уже не справлялся с ним. Я ущербен как маг и зависим как лидер, мое время на посту канцлера сочтено. Я знал это еще до избрания. Я знал, что мое величие продлится ровно столько, сколько позволит Гренэлис. Моя жизнь продлится ровно столько, сколько он позволит. Удивительно, с каким равнодушием я стал думать об этом.
Когда-то я боготворил Гренэлиса, считая его самой большой удачей в своей жизни. Перспективы были заманчивы, планы грандиозны, энтузиазм был подобен цунами. Потом настала пора разочарований, страха и злости. Я ненавидел его, я подверг бы его самой жестокой казни, будь это в моей власти. А после — настала пора спокойствия. Даже не так — успокоения. Он — мой господин, и это навсегда.
Очень скоро он станет господином леди Хэмвей. Возьмет от нее то, что не смог взять от королевы Лилиан, а после — пойдет дальше. Он всегда будет идти дальше и захватывать больше — таково его предназначение. Он всегда будет очаровывать, увлекать и покорять.
О, Лилиан! Клянусь Праматерью, я восхищен ею! Я был убежден, что Гренэлис играючи приберет ее к рукам, но он не смог. Эта железная женщина, находясь в чрезвычайно шатком положении, дала ему отпор, а после — взялась за меня. Несомненно, бунты Младших, беспорядки по всей стране — ее работа. Ей необходимо ослабить и дестабилизировать нас, поскольку мы — угроза для Тилады. Похищение документов подтолкнуло ее к активным действиям, встревожило и напугало ее, хотя, на самом деле, моя роль здесь невелика, и бояться ей следует не меня. Похищение документов — это лишь реакция Гренэлиса на ее отказ сотрудничать с ним.
Разумеется, я справлюсь с беспорядками. Они не первые и не последние в нашей истории; очень скоро революционные настроения сойдут на нет. Меня обеспокоили не они, а недовольство Гренэлиса. Даже тот взрыв на площади во время праздника вмешался в его планы. Взрыв не только активировал телепортатор в неподходящий момент, но и повредил его, сбив настройку. У меня случались ошибки — виной тому увечная рука, но этот телепорт был создан верно, я проверял его. Причина неверной точки назначения — в повреждении телепортатора при взрыве. Серебро — мягкий металл, его не так уж сложно деформировать. Полагаю, мой маленький зачарованный подарок порадовал леди Хэмвей больше, чем
11
Альтея Хэмвей.
— Прекрасно выглядишь, — сообщил мне Шеил утром, встретив возле террасы, где намечался завтрак.
Настроение было превосходным, а заявление развеселило меня до небес.
— Ты не делал мне комплиментов на балах, где я сияла драгоценностями и нарядами, а теперь, когда на мне рваное тряпье, а лицо сожжено солнцем, выдаешь подобное…
— Да, глупость сказал. Извини.
Я хохотнула, и ткнула его кулаком в плечо.
Вообще, я скорее кокетничала. На самом деле сегодняшнее отражение в зеркале меня порадовало и удивило. Глаза как будто стали ярче, губы налились приятным розовым оттенком, кожа засветилась изнутри. Вероятнее всего, я просто хорошо выспалась. И от вчерашнего недомогания не осталось следа.
После завтрака хозяин дома пригласил меня на конную прогулку. Я согласилась с удовольствием — господин Гренэлис так любезен и мил, разве ему откажешь? Мы взяли лошадей, и неторопливо, шагом, двинулись вглубь травяного моря.
— Утро — не самое популярное время для прогулок, но позже жара создаст дискомфорт, — сказал он. — Леди Хэмвей, я ведь должен вам кое в чем признаться.
Я повернула к нему голову, и непроизвольно улыбнулась. Он открыто, доверительно смотрел на меня теплыми светло-карими глазами; морщинки вокруг глаз и губ выдавали в нем улыбчивого и легкого человека. Густые волосы медового цвета золотились солнцем, на одном из пальцев холеных рук поблескивал массивный перстень. Голос звучал галантно и уютно одновременно, и, в целом, общество этого человека оказывало на меня какое-то умиротворяющее действие. Он выглядел так, как будто с ним самим, и с теми, кто рядом, не может случиться ничего плохого.
— В чем же вы хотите признаться, господин Гренэлис? — спросила я без малейшей тревоги.
— Я не тот, за кого себя выдавал, — ответил он спокойно. — Не целитель. Вы когда-нибудь слышали о кеттарах?
Я задумалась на миг, и покачала головой.
— Это ниратанское слово, означает «собиратель». Я живу в Ниратане, поэтому мне так привычнее. Собиратели — чрезвычайно редкий вид магов. Собственно, за свою жизнь я не знал никого, кроме себя. Только слышал, что где-то существуют и другие. Знаете, жизнь обошлась с нами, с кеттарами, очень несправедливо. Мы имеем удивительные способности к освоению магических наук, но не имеем энергии для реализации способностей. Мы будто талантливые сочинители, не знающие грамоты. Будто опытные мореплаватели, лишившиеся кораблей.
Я слушала молча, и он продолжал мерным, прогулочным тоном:
— Солдаты, офицеры и аристократы черпают энергию из сил природы. Целители и короли вырабатывают ее в собственном теле. Нам же не дано ни то, ни другое. Мы способны использовать чужую энергию, как сочинитель способен нанять секретаря, чтобы тот писал под его диктовку. Мы можем брать энергию других магов.
— Я слышала о вампирах… — вспомнилось мне. — Иногда ими пугают детей из магических сословий. Будто бы вампиры забирают все силы, превращая магов в простолюдинов. Но это просто страшилки для детей, фольклор.