Совок 2
Шрифт:
— Чего встала! — рявкнул Савицкий, — Неси чай, кофе неси! Все неси! — злобой в адрес секретарши ее начальник компенсировал свою растерянность и испуг.
Товарищ понял, что над ним сгустились тучи. Не то, что бы эти тучи воспринимались им убийственными, нет! Но они, эти тучи, могли разродиться неприятными электрическими разрядами и могли стать причиной большого скандала. Скандала с нехорошим запахом. А Виктор Яковлевич не хотел скандалов, он хотел сытой жизни и карьерного роста.
— Товарищи, вы пока располагайтесь
Наш с Вовой бывший гонитель оказался очень радушным и гостеприимным человеком. Он даже достал из холодильника початую бутылку коньяка и блюдце с уже порезанным лимоном. Судя по тому, что лимон еще не заветрел, к бутылке сегодня уже прикладывались. А ведь молодец Виктор Яковлевич, умеет вкушать от жизни ее плодов! Я всегда завидовал умению сибаритов наслаждаться жизнью в рабочее время. И даже сам пробовал это делать, но каждый раз безуспешно. У меня всегда получалось что-то одно. Либо работать, либо сибаритствовать.
От коньяка мы с Вовой отказались, а вот принесенный Светланой поднос с чаем, кофе и шоколадными конфетами, приняли благосклонно.
— Не торопись! — посоветовал я другу, видя, как он прикладывается к чашке с кофейным кипятком, — Нам здесь минут сорок сидеть, раньше он не успеет.
— А на фига ты его предупредил, да еще и отпустил? — Вова выглядел немного растерянным, но в процессы не вмешивался и вел себя продуктивно. То есть, молчал и сурово хмурил брови.
— Все мы с тобой правильно сделали, Володь! — успокоил я товарища и развернул фантик на шоколадной конфете «Белочка», которые так любит одна моя знакомая медсестра, — Так оно и надо, скоро сам все увидишь!
Время от времени в кабинет с непроходящим удивлением на лице заглядывала Светлана. Но каждый раз, наткнувшись взглядом на мое подмигивание, возмущенно фыркала и втягивала голову назад в свою приемную.
Прошло больше получаса и не хотелось уже ни чая, ни кофе. Становилось скучно. Савицкий все не шел. Значит, еще не обежал все кабинеты.
— Светлана! — позвал я единственный, кроме надоевших кофе и чая, доступный дивертисмент, — Посиди с нами, Света, скучно нам! — попросил я девушку, — Составь нам компанию, а я тебе за это про твое скорое будущее расскажу! — начал я увещевать барышню, играя на ее любопытстве.
— А ты, что, цыган, что ли? — почувствовав, но неправильно истолковав мой неформальный интерес к себе, насмешливо поинтересовалась секретарша.
Еще не уловив флюидов надвигающейся катастрофы, Светлана вела себя уверенно, если не сказать нагло. Я разглядывал ее и она от этого еще больше наглела.
Нашу психологическую пикировку прервал товарищ Савицкий. Теперь это опять был барин. Уверенный в себе и готовый прямо сейчас нас с Вовой отправить на конюшню, дабы там ввалили нам лозанов по филейным частям. Чтобы не отвлекали солидных людей от общественно-полезного труда и вкушения
— Света, прибери тут все, товарищи милиционеры уходят! Почаевничали на халяву, пора им и честь знать! — он опять смотрел на нас с Вовой с презрением.
Светлана торжествующе оглядела нас с другом и начала сгребать у нас из-под носа чашки, печенюшки и коробку с конфетами. Все встало на свои места, она перестала удивляться происходящему и окончательно обрела уверенность.
— Вот, пожалуйста! — Савицкий протянул мне целую пачку свежеисполненных документов, на которых еще не высохли подписи и оттиски печатей и штампов.
— Что это? — я изобразил растерянность и взял в руки пачку драгоценных бумажек, которые теперь уже ни при каких обстоятельствах Виктору Яковлевичу не верну.
Мышеловка захлопнулась, но мыш, этого пока еще не понял. Вова тоже смотрел на меня с сомнением. А вот Савицкий же не сомневался совсем. И в том, что я конченый простофиля-идиот, давший ему фору и время на спасение. И еще больше, в том, что сам он интеллектуал самого высокого пошиба. Способный обдурить кого угодно и вылезти сухим из любой выгребной ямы.
— Это, батенька, распоряжение о ремонте! Там же все накладные на материалы и акт приемки работ! — снисходительно пояснил мне коварный недруг Людмилы Васильевны Боровиковой.
— Так что, граждане милицейские, можете засунуть свою анонимку себе в задницу! — совсем уже по-хамски закончил свой спич Виктор Яковлевич. — Документы, — он пренебрежительно кивнул на бумажки в моих руках, — Эти документы вы можете забрать себе, это копии! Если сомневаетесь, пишите запрос, все оригиналы официально оформлены!
В дверях громко и от всей души хохотала красавица Светлана. Что-то мне подсказывало, что этому безудержному осмеянию она подвергала именно нас с Вовой. Обидно!
— Виктор Яковлевич, а как же тогда вот это?! — я достал из все той же папки объяснения граждан-подельников, через которых Савицкий отмывал заводское бабло на левых нарядах.
— Вы представляете, коллега, — чинно обратился я к своему другу, — Я-то думал, что тут всего лишь самоуправство! Ан нет! Здесь, оказывается, уголовщина покруче! Тут самой настоящей тюрьмой пахнет!
— Вы, гражданин Савицкий, объясните нам, куда вы деньги от левых нарядов дели? На Светлану потратили? — я указал пальцем на все еще улыбающуюся красотку. — Вы только не говорите, что эти деньги вы в ремонт вот этого служебного кабинета вложили! Вы мне только что сами неопровержимо доказали, что ремонт сделан официально за счет завода! — я потряс пачкой накладных.
— Здесь только четверо, — указал Вове я на объяснения, — Но ты представь, дружище, сколько их объявится, когда ревизия всю липу с нарядами вскроет! Ведь никто не захочет быть вашим соучастником, а Виктор Яковлевич?! Всем ведь свидетелями в уголовном деле удобнее будет быть?!