Совок 2

Агарев Вадим

Из райотдела я вчера ушел уже после двенадцати. Наработанные за сутки дела я сдал довольно быстро и без каких-либо замечаний от принимающей стороны. А вот потом завертелись круги ада. Первый, из которых располагался в кабинете начальника Октябрьского РОВД подполковника Дергачева Василия Петровича.

Объективная картина была такова, что ночной пожар в служебном помещении СО был предотвращен грамотными и решительными действиями оперативного дежурного РОВД и дежурного следователя-стажера. Поэтому, никаких претензий к ним, то есть, к старшему лейтенанту Аскер-заде и к лейтенанту Корнееву у руководства быть не может. Разве, что захотят как-то нас поощрить. Но это вряд ли, не то нынче настроение у руководящего состава РОВД. Развалить воспитательную работу

среди личного состава и допустить пьянку подчиненных с посторонними лицами в служебном кабинете, это косяк. Превращение же следственного кабинета в ночлежку для алкашей, это совсем уж вызывающая махновщина. Даже для эпохи застоя. А устроенный в этой ночлежке пожар и вовсе лишал руководство райотдела шансов на какое-либо понимание и снисхождение от вышестоящих товарищей из города и области. В здании райотдела отчетливо пахло жареным. Задницы дымились у всей угнетающей верхушки Октябрьского РОВД. Замполиту корячилось вплоть до неполного служебного соответствия занимаемой им должности. Примерно то же самое светило заму по службе. За неработающую пожарную сигнализацию и за херовую службу вообще. Данилину, как прямому начальнику Каретникова тоже маячил по меньшей мере строгий выговор. А начальнику РОВД Дергачеву по его должности полагалось ответствовать по совокупности за всё и всех.

Сначала из-за двойной двери в приемной слышались раскаты Дергачевского мата и приглушенные бубнящие голоса, звучавшие в ответ. Потом все стихло и начальственный кабинет проглотил сменившегося с дежурства Аскер-заде. На него орали уже поумереннее. А я стоял в одиночестве и переглядывался с любопытствующей круглолицей секретаршей. В окно с моего места смотреть было неудобно, а разглядывать красную табличку с надписью «Начальник РОВД подполковник милиции Дергачев В.П.» мне уже порядком надоело. И потому я смотрел на милицейского офис-менеджера. Смотрел я, рассуждая о нерациональности природы и о несправедливости судьбы к человечеству вообще. Вот конкретно этой барышне из четырех два размера ее груди совсем ни к чему. Ей они лишние. Все равно её некрасивое лицо с маленькими глазками и носиком-пуговкой, а также полное отсутствие талии они никак ей не компенсируют. А вот те же самые дополнительные два номера от ее титек, моей начальнице Зуевой были бы очень даже кстати. Н-да…

— Идите! Вас зовут! — донеслось не от груди, на которую я смотрел в раздумьях, на злую зуевскую судьбу пеняя, а из расположенного чуть выше миниатюрно-красного рта.

Голос был незлым и даже немного сочувственным. Видимо мое внимание, обращенное на излишества телес секретарши, незамеченным ею не осталось. И оно, это внимание, было воспринято благосклонно. Это очень хорошо, что эта секретарша мысли читать не умеет, подумалось мне. Узнала бы она, что я покушаюсь, пусть даже и виртуально, на половину содержимого ее лифчика в пользу Зуевой, плеснула бы в меня кипятком. А потом бы и вовсе со свету сжила. Секретарь начальника порой может навредить покруче любого зама. Так, рассуждая о порочности и несправедливости мироздания, я и взошел в кабинет, встречно пропустив мимо себя на волю взмокшего старлея Аскер-заде.

— Следователь Корнеев по вашему распоряжению прибыл, товарищ полковник! — по навсегда въевшейся в мозг армейской привычке я не смог выговорить слог «под», повысив тем самым начальника РОВД до полковника.

В ответ подпол молчал и внимательно изучал стоявшего перед ним лейтенанта. То есть меня. Взгляд у Дергачева был нехороший. Слишком уж безразличный. И это при том, что да, очень внимательный взгляд. Так смотреть умеют немногие. Этот умел. Лицо не выражает ничего, кроме пренебрежения и усталости, а зрачки проникают не только в мозг, но и куда-то дальше, в самые кишки.

— Давай, рассказывай Корнеев, как ты в служебном кабинете пожар устроил! — сходу вызверился на меня, сидящий по левую руку от Дергачева майор.

Наезд заместителя по службе был изначально напрасным и абсолютно беспредельным. И все это понимали. Но никого из здесь присутствующих, кроме меня, это не

покоробило. Руководящий состав действительно смотрел на меня, как на пойманного за руку поджигателя. И это еще при том, что эти самые присутствующие не знают, насколько они правы в своей неправоте. А раз не знают, значит, презумпция на моей стороне, а они стопроцентные клеветники! Но, если бы в нынешнюю пору уже стояли повсюду камеры?! От таких мыслей плечи передернулись сами по себе, но потом я сразу же успокоился. Не полез бы я тогда на ту клятую трубу за окном, только и всего. Что-то я опять туплю. От недосыпа, наверное. Подремать мне сегодня не пришлось совсем, даже несмотря на спокойные ночные часы. Кабинет и, самое главное, раскладушка, были мокрыми от пены и воняли дымом. Только к утру помещение более или менее проветрилось настежь открытым окном.

— Путаете вы что-то, товарищ майор! — отвечая генерирующему голословный поклеп службисту слева, я по-прежнему глядел в инквизиторские глаза Дергачева. — Кабы не мои решительные и профессиональные действия, от РОВД одни головешки остались бы. Вам бы, товарищ майор, лучше поинтересоваться, почему противопожарная сигнализация оказалась неисправной! — отвернул я свой взгляд от начальника РОВД на его зама по службе, — и тот перекосился, будто бы ему очищенный лимон в задницу засунули. Плашмя. Перекосился, но заткнулся. Что и требовалось. Это потом он попытается гадить мне, а конкретно сейчас он рот открывать уже поостережется. Да и потом, после всех этих разборок, хрен я на него положил! Потому как это для участковых, для ППС и для ОВО он после начальника РОВД царь, и бог, и воинский начальник. А для меня он нет никто и звать его почти никак.

— Ты свою спесь-то поумерь! — всполошился замполит, глядя, как хапает ртом воздух Афанасьев, — Ты всего-то лейтенант и обычный рядовой следователь, так что будь добр, соблюдай субординацию! — выпалив это, райотдельский партиец посмотрел на Дергачева, ожидая его одобрения.

Но начальник безучастно что-то черкал на лежащем перед ним листочке.

— Свободен, лейтенант! — выдал он свой вердикт через минуту, — Иди, отдыхай!

Я по-армейски кивнул необутой головой и развернувшись через левое плечо, нестроевым, но четким шагом покинул кабинет.

Отступление

— Наглец! — прорезался заместитель по службе майор Афанасьев, — Откуда только такие берутся! — малиновая краснота еще не сошла с его возмущенной физиономии.

— Из Советского он взялся, — произнес молчавший все это время заместитель по опер капитан Захарченко, — Толковый вроде бы парень, — говорил он это негромко, обращаясь к сидящему рядом начальнику РОВД, — Сегодняшние сутки у него первые и он их отдежурил один. И нормально отдежурил! Две кражи и порез. Опера говорят, все грамотно оформил, — зам по опер замолчал, а потом подумав, добавил, — И висяк они на пару с опером толково затоптали.

С минуту никто так и не решился прервать задумчивую паузу Дергачева.

— А, что Алексей Константинович, стажеры у нас теперь с первого дня без наставников следственно-оперативными группами на сутках руководят? — излился ядом в сторону начальника следственного отделения главный из присутствующих.

— Виноват, товарищ подполковник! — вскочил с места Данилин, — Был опытный следователь на дежурстве, но приболел и в больницу отпросился.

Понимая всю несостоятельность такого своего оправдания, Данилин замолчал и покорно ждал чего-то плохого от недобро молчавшего начальника райотдела.

Но тот уже потерял к нему интерес и уперся взглядом в своего заместителя по службе. Со словами Дергачев не спешил, он просто рассматривал зама. Очень пристально рассматривал.

— Скажи, майор, а как так получилось, что весь райотдел дымом провонял, а твоя противопожарная сигнализация так и не пискнула? — говорил он совсем тихо, но все находившиеся в кабинете каждое его слово слышали очень хорошо.

Майор Афанасьев подпрыгнул со стула и присоединился к стоящему по стойке «смирно» Данилину, так и не посмевшему присесть без разрешения.