Совершенство

Миненкова Татьяна

Мне же вовсе не любопытно, а очень даже неприятно. Но я вынужденно диктую номер своего телефона Марку. Он улыбается, но его улыбку, кажется, вызывает не триумфальная победа надо мной, а улицы вокруг. Словно они живые и тоже скучали. Словно потрескавшиеся двухэтажки подмигивают бликующими на солнце стеклами окон. Словно каждое дерево, успевшее обзавестись свежей весенней листвой приветственно машет ветками именно ему. Кривлюсь, понимая, насколько это глупо.

Вообще не люблю гулять, предпочитая с тех пор, как получила права, преодолевать даже

короткие дистанции от дома до магазина исключительно за рулем. А тут такой неожиданный марафон, да еще и в такой странной компании.

— Расскажи о себе, Милана, — просит Марк, когда мы останавливаемся на пешеходном переходе Семеновской в ожидании, пока светофор загорится зеленым.

— Я блогер, освещаю культурные события города, бьюти-мероприятия и работаю с рекламой.

Светофор зажигается, и вместе с бегущими по своим делам жителями, мы спешим перейти дорогу.

— И как успехи?

— Не жалуюсь, — отзываюсь я, потому что жаловаться вообще не люблю.

Но, будучи объективной, не могу не признать, что есть миллион блогеров моей ниши, чьи гонорары за рекламу более впечатляющие, нежели мои.

Ещё и Марк сыпет соль на рану, подмечая:

— Мне кажется, что нельзя освещать события города, который не любишь.

— Сердцу не прикажешь, — я пожимаю плечами. — Нельзя полюбить что-то, что тебя раздражает.

И я сейчас, пожалуй, не только о городе говорю.

— Тогда зачем продолжаешь жить здесь? Почему не уедешь?

Задумываюсь, глядя на открытые ворота стадиона «Динамо», из которых смеясь и толкаясь выбегают подростки, чуть не сбив меня с ног.

— Не знаю. Привыкла, наверное. Но когда-нибудь обязательно уеду. Здесь же край света, в столице намного больше возможностей для развития.

Однако Марк не собирается сдаваться:

— Не соглашусь. В столице я учился, но работать и жить вернулся сюда. Для того, кто хочет и может чего-то добиться, обстоятельства не столь важны. Он добьется успеха вне зависимости от места. Это лишь декорации, не более того. А в том, чтобы жить на краю света я вижу особое очарование.

Улавливаю диссонанс между его брутальным образом и мыслями, больше подходящими мальчишке-студенту, обуреваемому юношеским максимализмом:

— Мыслишь слишком романтично для такого, как ты.

— А ты — слишком инфантильно для такой, как ты, — не остается в долгу Марк.

И это становится своеобразным итогом нашей прогулки. Каждый из нас получил не то, что хотел. Мы слишком разные, как Северный и Южный полюсы земного шара.

Я выдыхаю с заметным облегчением, заметив впереди Лэнд Крузер Марка, припаркованный у въезда на набережную. С моря ползет туман и серые тучи постепенно отвоевывают у голубого неба всё больше пространства. Они и так терпеливо позволили солнечной погоде продержаться слишком долго по местным меркам. Мое терпение тоже подходит к концу, и я очень надеюсь, что на этом наше вынужденное совместное времяпрепровождение закончилось.

Марк, кажется, понимает меня без лишних слов:

—

Водитель отвезет тебя туда, куда скажешь и вернется за мной. Благодарю за прогулку и приятную беседу.

Пытаюсь подметить в его словах сарказм, который безусловно там есть, но ни в лице, ни в голосе мужчины, ни единого признака оного. Вероятно, он слишком хорошо умеет держать на лице подобающую приличиям маску.

— И тебе спасибо за помощь, Марк, — произношу я, стараясь, чтобы мой голос не выдал явного облегчения и радости от скорого расставания.

«Аривидерчи, Маркуша! Надеюсь, мы больше не увидимся», — кричит с плеча чертенок, складывая ладошки рупором, а потом посылает в сторону брюнета воздушные поцелуи.

А я уже направляюсь к машине.

— Милана, — негромко окликает он и я оборачиваюсь с вопросительным выражением на лице. — Ты сказала, что я ошибся в тебе.

И протягивает мне букет сирени, который, до сих пор не выпустил из рук.

Мы с Марком снова встречаемся взглядами и, могу поклясться, что в его зеленых глазах на мгновение мелькают смешинки. Снова этот выбор без выбора: отказаться — признать, что я избалованный и меркантильный шиповник с колючками, принять ненужный букет — согласиться, что была не права.

— Ошибся, — четко выговариваю я и беру цветы, которые в моих руках выглядят целой охапкой.

На короткое мгновение наши пальцы соприкасаются и меня словно прошибает током. Не зря я боюсь таких как он. От них понятия не имеешь, чего ожидать.

К машине иду почти бегом и, быстро открыв дверцу, скрываюсь на заднем сиденье. Озвучиваю водителю нужный адрес и, наконец-то чувствуя себя более-менее защищенной, смотрю из-за тонированного стекла на Марка, который, сначала не отводит взгляд от на дверцы, за которой я только что скрылась, а потом, отвернувшись, уходит в сторону набережной.

Кажется, что только теперь я могу вдохнуть полной грудью и запах сирени тут же наполняет легкие. За то время, пока букет нес Марк, он не помялся и даже не завял. Цветы выглядят свежими, несмотря на жару. Будто их только что сорвали. А ветки до сих пор хранят тепло его ладоней. И я передергиваю плечами, будто от неприязни или холода.

Проверяю телефон. Антон так и не перезвонил, как и Егор. Лишь подписчики интересуются, куда я пропала и всё ли в порядке с машиной. Записываю короткое видео, в котором сообщаю, что и я, и БМВ спасены.

Правда расплатилась я за это сомнительным знакомством и не самой приятной прогулкой, но, к счастью, это можно оставить в прошлом. И всё же, внутри почему-то до сих пор маетно и беспокойно.

Глава 4. Проигранная битва

«I don't want your money

I don't want your crown

See I've come to burn

Your kingdom down»

Florence And The Machine — Seven Devils

(Перевод. Мне не нужны твои деньги. Мне не нужна твоя корона. Знаешь, я пришла, чтобы сжечь твоё королевство дотла).