Совершенство

Миненкова Татьяна

Сотрудник пункта охраны оставляет меня у двустворчатых деревянных дверей с матовой табличкой, на которой обозначены регалии Нестерова и его фамилия, имя, отчество.

«Ну вперед, Милашечка, как говорил Кличко, обидеть боксера может каждый, но не каждый может успеть извиниться», — напутствует меня чертик, каким-то чудом надевший на голову армейскую каску.

Я никогда не считала Кличко кладезем мудрости, однако, решительно киваю и столь же решительно готовая к бою, вхожу. Однако, за дверью

всего лишь приемная.

Темноволосая секретарша, волосы которой стянуты в такой тугой хвост, что, кажется, заменяют ей подтяжку лица, поднимает голову от лежащих на столе бумаг и смотрит на меня как баран на новые ворота.

— Прошу прощения, девушка, но вы к кому? — интересуется она, хотя за показной вежливостью сквозит очевидное раздражение.

— К Марку Анатольевичу, — уверенно отвечаю я, подходя ближе к её столу, чтобы отмести все сомнения в легитимности моего нахождения в Нестеровской приемной.

Но девушка отвечает:

— Марк Анатольевич занят.

Таким тоном со мной всегда разговаривал психотерапевт, чем невыносимо меня бесил. И я не собираюсь сдаваться без боя:

— Всё же, доложите о том, что я пришла. Уверена, он меня ждет.

— В настоящий момент у него совещание, и он не ждет никого, — с елейной улыбочкой выдает секретарь, но в этот момент ещё одни двустворчатые двери, ведущие, видимо, в кабинет Нестерова, открываются и оттуда начинают выходить одетые в однотипные деловые костюмы мужчины. Ну прямо как в сказке про «тридцать три богатыря». Как он их вообще различает, интересно?

Мужчины на ходу обсуждают что-то настолько оживленно, что ни на меня, ни на цербера-секретаршу никто не обращает внимания.

— Как видите, совещание уже закончилось, и ничто не препятствует тому, чтобы вы пропустили меня к своему руководителю, — зеркалю елейную улыбочку своей оппонентки, ожидая её следующего хода.

Но в этот момент, неожиданно для нас обеих, увлеченных спором, оживает система громкой связи на столе секретарши, отчего я вздрагиваю, а она — подпрыгивает на своем офисном кресле на колесиках.

— Лаура, зайдите ко мне, — узнаю я голос Марка, хоть и немного искаженный.

Брюнетка-цербер, которую, оказывается, зовут Лаура, ухмыляется так, словно уже победила, но всё же, зажав наманикюренным ногтем нужную кнопку, произносит:

— Марк Анатольевич, к вам посетитель.

— Кто? — отзывается он через несколько секунд.

Голос у Нестерова усталый. И я осознаю, насколько велика вероятность того, что он действительно не будет рад меня видеть, а, сходу поняв, зачем я пришла, отправит восвояси.

Секретарша вопросительно смотрит на меня, ожидая, пока я соизволю сообщить ей, кто я.

— Милана, — четко произношу я, но, понимая, что без официоза не обойтись, отрывисто добавляю: —

Валентиновна. Аверина.

Брюнетка повторяет эту информацию в микрофон системы громкой связи и почти злорадно сообщает своему начальнику о том, что он, с моих слов, меня ждет. Неужели её в детстве не научили, что ябедничать нехорошо? Если не прорвусь к Марку, то я, пожалуй, сама займусь ее воспитанием.

— Аверина… — задумчиво произносит Нестеров, а за те несколько секунд, которые он молчит, я чувствую, как возрастает риск того, что мне сейчас дадут от ворот поворот. Но вскоре Марк командует: — Пропусти её.

Удержавшись от того, чтобы триумфально не показать секретарше язык или на худой конец, средний палец, вхожу в те двери, откуда только что разошлись совещавшиеся мужчины.

Кабинет Нестерова оказывается похож на переговорную, с огромным столом руководителя, за которым я сразу вижу его обладателя.

— Входи, Милана, — приглашающе кивает он.

Встречая меня, Марк неторопливо встает с кресла и выходит из-за стола.

Поскольку целую стену занимают витражные окна, кабинет залит светом даже в пасмурную погоду. Осматриваясь на ходу, я шагаю в его сторону, намереваясь отдать ему деньги и гордо удалиться, но он выводит меня из равновесия неожиданным заявлением:

— Значит ты — дочь Валентина Аверина. Честно говоря, вообще долгое время не знал, что у него есть дочь.

— Это распространенное заблуждение, — кривлю я уголок губ в подобии улыбки, но глаза остаются серьезными. — Поскольку он сам предпочел об этом забыть. Но я пришла не для того, чтобы обсуждать с тобой свое генеалогическое древо.

Марк усмехается и присаживается на край стола недалеко от меня. Наблюдает за мной, склонив голову, словно за диковинной зверушкой в зоопарке.

Пришло время оправдать его ожидания:

— Когда я просила тебя помочь, мне нужно было, чтобы ты просто вызвал эвакуатор и отправил мою машину в автосервис, — высокомерно задрав подбородок, начинаю я недовольно. — На этом, Марк, твоя помощь должна была закончиться. Потому что, во-первых, терпеть не могу быть кому-то должна, а во-вторых, не нуждаюсь в любого рода подачках и одолжениях.

С этими словами достаю конверт с деньгами и кладу его на стол рядом с Нестеровым, больно ударившись кончиками пальцев о столешницу оттого, что не рассчитала силу.

Скрестив руки на груди, Марк интересуется:

— Ты правда считаешь, что, оплатив ремонт твоей машины, я преследовал цель тебя обидеть? Что продумывал коварные планы, лишь бы посильнее тебя задеть?

— Откуда я знаю? — ворчу я. — Я не училась на экстрасенса.

Откровенно говоря, я после школы вообще только онлайн курсы для блогеров и фотографов заканчивала.