Совершенство

Миненкова Татьяна

— Здравствуйте, меня зовут Ирина, я администратор «БМВ Центр Сервис», ваша машина готова, её можно забирать. Вы подъедете сами? Или можете назвать адрес, и наш сотрудник привезет автомобиль.

Ещё не придя в себя спросонья, я называю адрес, сообразив, что так будет гораздо удобнее.

Обычно я просыпаюсь намного позже. Зеваю. Еще только десять утра. Кто вообще встает в такую несусветную рань?

«Простые смертные», — дублируя мой зевок отзывается чертенок. — «К счастью, это не про нас, Милашечка».

В вазе на прикроватной тумбочке благоухает

вчерашняя сирень. За ночь её аромат расплылся по спальне, создавая приятное ощущение, что я сплю в цветущем саду. Я всё так же надеюсь, что наша вчерашняя встреча с Марком была первой и последней, однако больше не злюсь на него и за букет, пожалуй, даже благодарна. Мне дарили охапки роз, тюльпанов, хризантем, гербер и даже каких-то экзотических орхидей. А сирень до этого не дарил никто.

Раз уж проснулась, приступаю к утренним церемониям: вакуум, планка, фэйсфитнес. Отвечаю на звонок брата, который извиняется за то, что вчера был недоступен. Заверяю, что я и сама со всем разобралась, не уточняя, к слову, как именно.

Выпив овощной смузи, собираюсь приступить к йоге и системе специальных дыхательных упражнений, когда новый звонок информирует, что мой БМВ ожидает на парковке, но от меня требуется принять его и подписать подтверждающие факт приемки документы.

Глянув, что за окном успевшие приесться туман, сырость и прохлада, натягиваю кремовые шорты и футболку. Ноги всовываю в модные меховые шлепанцы. Спускаюсь на парковку и с удовлетворением отмечаю, два приятных факта.

Первый — все шины моего БМВ целые и не спущенные, диски в порядке, а кузов привычно сверкает. Второй — сотрудник автосервиса припарковал мою машину на то самое место, за которое мы уже второй год воюем с противной рыжей соседкой с четвертого этажа.

Когда я, поздоровавшись, сообщаю парню, привезшему БМВ, что я — собственник авто, он передает ключи и указывает на галочку в небольшом бумажном листе:

— Подпишите, пожалуйста, вот здесь.

Мельком просматриваю квитанцию и ставлю подпись. Смотрю на сумму, обозначенную за работу и радуюсь тому, что вчера вечером мне перевели оплату за очередную рекламу.

Спрашиваю:

— По безналу расплатиться можно? Или переводом? Не уверена, что найду столько налички.

— Работа уже оплачена, — улыбается паренек, глядя, как я недоуменно хлопаю ресницами. — Вам нужно было только принять машину и расписаться в документах.

На парковке в этот момент будто стало холоднее. Сотрудник автосервиса видимо, думал, что сообщенная им информация меня порадует, но я хмурюсь и закусываю край нижней губы. Интересуюсь, не скрывая недовольства, хотя, кажется, и так знаю ответ:

— И кто её оплатил?

— Заказчик, — разводит он руками. И, видимо, я выгляжу достаточно устрашающе, потому то парень тут же испуганно тараторит: — Девушка, я просто вам машину привез. И вы её забрали. Если вопросы по оплате или что-то ещё, звоните администратору.

И позорно сбегает с парковки, даже не попрощавшись, а моя злость начинает граничить с яростью.

— Вот же… невезучий случай, — цежу

я сквозь зубы. — Терпеть не могу быть обязанной. И, мать его, было бы кому.

«Ну признай уже, Милашечка, что он нас уделал!» — восхищенно хлопает в ладоши чертик на плече. — «Хорошая вышла многоходовочка».

А я ворчу, поднимаясь к лифтам:

— Не пойму, чему ты радуешься, дурачок? Теперь я должна либо принять подобный «широкий жест», либо найти Марка, чтобы вернуть указанную в квитанции сумму. А у меня даже телефона его нет. У него мой — есть, а у меня его — нет!

Пока лифт поднимается на нужный этаж, успеваю в геометрической прогрессии накрутить себя до того, что будь Марк рядом, я бы голыми руками его в порошок стерла. Это же он меня, которую даже вещи из массмаркета носить считает ниже своего достоинства, в один ряд с попрошайками из подземного перехода поставил, посчитав никчемной и нищей!

«А почему тебя вообще его мнение задевает?» — любопытствует чертенок, очень похоже пародирующий голос моего психотерапевта. Он сложил ногу на ногу, обзавелся очками с толстыми линзами и блокнотиком на кольцах и делает вид, что приготовился записывать мой ответ.

— Да потому, что он возомнил о себе невесть что! — огрызаюсь я. — И меня это бесит! Надо же, правильный какой выискался!

К этому моменту возвращаюсь домой, бросаю на полку в коридоре ключи от БМВ и продолжаю метаться из комнаты в комнату, словно дикий зверь, загнанный в маленькую клетку.

— Добрые дела он, мать его, делает! Душевный, видите ли, порыв у него! — рычу я и уже заношу руку над вазой с сиренью, чтобы схватить её и в ярости швырнуть в стену, но в последний момент останавливаюсь.

«Чего это ты, Милашечка? Хочется бросаться вазами — бросайся. Мы же живем по принципу «хочу и буду», как учил Лабковский, или ты забыла, детка? — с демонстративным беспокойством напоминает чертик. — Все равно ведь домработница вечером придет и убирать не нам».

Я морщусь.

— Не хочется. Пусть стоит.

Градус ярости постепенно снижается, и я снова начинаю мыслить расчетливо и трезво. Набираю номер Дубининой, которая берет трубку после первого же гудка:

— Ланочка, привет! А я как раз собиралась тебе звонить.

Ну надо же! Собиралась она. Надеюсь не за тем, чтобы подсунуть мне очередного сомнительного благодетеля.

— Привет, Лерусь, ты можешь скинуть мне номер Марка?

— Конечно могу, — отвечает она и в голосе слышится многозначительная улыбка. Спрашивает лукаво: — Он тебе понравился, да?

Я закатываю глаза, мысленно считаю до трех и отвечаю почти без сарказма:

— Представить себе не можешь насколько.

Но наивная Дубинина принимает мои слова за чистую монету:

— Еще бы, — заговорщически хихикает она так, словно мы снова школьницы и обсуждаем симпатичного мальчишку из параллельного класса. — Я сама, когда его впервые увидела, тоже глаз оторвать не могла, и точно влюбилась бы, не будь у меня Никиты. Марк такой интересный, и обходительный, а эти его глаза зеленые, а голос…