Сон разума

Виннер Лера

— И с чего такая щедрость? — ни выражение, ни цвет лица Брюса не претерпели очевидных изменений, но взгляд стал заметно мрачнее.

— Расценивай это как акт благотворительности, — теперь пришел черед Ральфи невозмутимо развести руками. — Я-то напишу таких еще десяток. Или, если тебе будет так удобнее, смотри на это, как на гонорар за информацию, которую ты для меня достанешь.

Дэвис пожевал губу, прикидывая риски.

Подцепил со стола ручку, — металлическую с позолотой, — повертел и бросил обратно.

— Какого рода

информация?

— Сугубо конфиденциальная, — Ральфи ручку подхватил и прямо на откидном календаре написал адрес. — Узнай мне все об этом месте. Это замороженный строительный объект. Мне нужно имя владельца, при каких обстоятельствах и за сколько была продана земля. У тебя же есть связи, Брюс. И деньги на расходы тоже есть.

Положив ручку, он откинулся на стуле и светски улыбнулся, а Дэвис, по всей видимости, не нашел контраргументов, чтобы возразить.

Глава 35

Когда Ральфи, вежливо попрощавшись с секретаршей, вышел на улицу, день все еще только начинался, уже обещая стать очередным бездарно потраченным на бестолковую и изматывающую прогулку по городу.

Вытащив из кармана ключи, он недолго постоял возле машины, а потом положил их обратно, и, закурив на ходу, пошел пешком.

Как ни странно, ни тяжести в голове, ни тревоги, ни давящих, тянущих жилы мыслей не было.

Напротив, ему было легко и свободно настолько, что задувающий за воротник осенний ветер казался легким ласкающим бризом.

Ральфи чувствовал себя человеком, сделавшим все от него зависящее, и просто не допускал до сознания память о том, что ничего не кончилось. Самое сложное и болезненное ему только предстояло, и мудрое, помешанное на самосохранении сознание просто-напросто блокировало способность анализировать, чтобы не допустить предположений о том, выкарабкается ли из этого он сам.

Ральфи прогулялся по Аллее Звезд, потом выпил еще порцию кофе, на этот раз экзотического, с какими-то сложными специями, потому что обыкновенный черный грозил быть уже не принятым организмом.

Телефон он выключил примерно тогда же, когда офис Дэвиса скрылся за поворотом у него за спиной, и вовсе не чувствовал того мерзкого зуда, который обычно побуждает снова включить аппарат.

«Не сейчас» оказалось достаточно внятной формулировкой не только для мозга, но и для чего-то еще, гораздо более тонкого, непривычного ровно настолько, что чего-либо подобного Ральфи никогда в себе даже не подозревал.

Вероятно, позапрошлой ночью Лиса была права, он умел не только смотреть, но и видеть. Только вот со слухом, по всей видимости, имела место компенсаторная напряженка. Равно как и с адекватностью восприятия окружающей действительности, потому что все происходящее вне и внутри, Ральфи не мог заставить себя рассмотреть иначе, как откровенно дерьмовый сценарий — пробу пера обкуренного студента, мечтающего о больших деньгах.

Если бы кто-то еще вовремя рассказывал

этим мальчикам, что большие деньги это… Хорошо. Не беспредельный восторг, не открывшийся перед тобой мир и даже не безграничные возможности. Это просто хорошо, и это здорово упрощает жизнь, но не меняет суть в корне. Деньги не спасают от капельниц, муторных снов, болезненных приходов и необходимости прятаться от любимых людей за выключенным телефоном.

Определение было однозначно неожиданным для него самого, и Ральфи даже не был уверен в том, что оно правильное.

Просто он не смог подобрать другого для тех, вместе с кем пил, спал, смеялся и видел такое, что нельзя рассказать никому другому. Слово «любовь» еще глупее, чем мечтающие стать голливудскими звездами шлюховатые секретарши и пропитанные ненатуральными страданиями фильмы.

Страсть, нежность, доверие, тепло, — да. Но всего этого было слишком много, чтобы загнать в одно определение.

Не слишком долго сомневаясь, Ральфи проверил свой бумажник на наличие не так давно восстановленных банковских карт и убедившись, что они на месте, пообедал в дорогом, некогда любимом ресторане. Часы над прилавком к тому моменту показывали без нескольких минут два, и Ральфи включил телефон.

Звонок не раздался ни в ту же секунду, ни через два с половиной часа, когда он выходил из Музея Голливуда.

Сигареты стремительно таяли, и Паркер свернул в табачный магазин.

Телефон зазвонил, когда он расплачивался за пачку.

Дэвис сдержанным с нотками недовольства тоном сообщил, что всю необходимую информацию выслал ему на почту и поинтересовался, можно ли считать их партнерство законченным.

Ральфи выдержал паузу, пока отходил от прилавка, а потом подумал, и вместо запланированного «Да, бывай» предложил Брюсу пойти на хрен.

Ничего, по сути, не изменилось, и полученная уже информация должна была не исправить ситуацию, а только усугубить, но отчего-то на душе стало легко.

Пора была возвращаться, но для начала он нашел интернет-кафе и вошел в почту. Приложенные к пустому письму документы он прочитал быстро, а потом долго сидел, сложив ладони и прижав их к губам. Когда пульс выровнялся, а дыхание снова стало почти ровным, Ральф перечитал еще раз, задержался в нескольких местах, стараясь запечатлеть в памяти так, чтобы не забылось и не перепуталось, а потом встал и вышел.

Машина дождалась его целой и невредимой, но в этот раз радио он не включал.

Дом встретил тишиной и темными окнами. Шаги в прихожей отдались непривычно гулко, и Ральфи остановился возле вешалки, не снимая куртки, пытаясь без особого интереса угадать, где все. Разбежались каждый по своим делам или развлекаются вместе?

Оперативная разработка, кажется, так это называется…

Индикатор автоответчика подмигивал красным, и Ральф нажал на кнопку, равнодушно зафиксировав, как что-то медленно, но верно стынет внутри.