Сон разума

Виннер Лера

Тем временем «Фольксваген» припарковался возле небольшого кафе, как по заказу, с витражными стрелками, и Чарли, даже не прячась особенно, нырнул на единственное свободное место в первом ряду.

«Клиент», седой подтянутый мужчина в джинсах и демократичной рубашке, направился прямиком к столику у окна, и по всем законам жанра, поприветствовал ожидавшую его ухоженную блондинку поцелуем в щеку.

Ральфи хмыкнул и прокомментировал непечатно.

— Камеру с заднего сиденья достань, — от сосредоточения губы Чарли сжались в плотную

линию, а взгляд стал таким, что все остальные свои комментарии Ральфи предпочел оставить при себе.

Развернувшись, он уперся в сиденье коленом и потянулся с профессиональным фотоаппаратом, лежащим сзади.

Чарли поблагодарил его коротким кивком, и, выдвинув объектив, сделал несколько снимков: нога блондинки касается колена её спутника под короткой кремовой скатертью; мужчина накрывает ладонью её руку в ожидании заказа; женщина улыбается ему красноречиво и нежно.

Ральфи высидел молча не меньше пятнадцати минут, пока он наконец не опустил камеру.

— Мы отсвечиваем здесь, как парочка вуайеристов, — он взял фотоаппарат с коленей Чарли, и, выдвинув объектив, посмотрел вокруг.

— Еще одно слово, и ты добавишь этой легенде достоверности делом.

— Нет, Чарли, я серьезно, — Ральф повернулся, устраиваясь на сиденье боком, чтобы смотреть на него. — Почему ты до сих пор не женился?

— Зачем? — Бейкер посмотрел в ответ с таким неподдельным удивлением, что Ральфи чуть не рассмеялся. — Для меня не проблема найти девушку для секса, даже постоянного, а все остальное… Зачем?

— Просто я смотрю на них, — Ральф поднес руку к подбородку, указывая на кафе коротким кивком. — И тоже думаю: зачем? Любовь слишком абстрактное понятие, чтобы потом…

— Хочешь сказать, что никогда не был влюблен? — Чарли подчеркнуто недоверчиво хмыкнул, бросив на него быстрый взгляд, и продолжил наблюдать за «клиентом».

— Знаешь, пожалуй нет, — Ральфи же остался несвойственно ему серьезен.

— Брось, все мы там были, — Чарли все еще недоверчиво качнул головой, но что-то в его тоне неуловимо изменилось.

— Может быть, — чтобы сгладить неловкость, Ральфи коротко ему улыбнулся. — Просто я не слишком хорошо понимаю, что именно большинство людей вкладывает в понятие «любовь». Не это же…

Он качнул головой, показывая, что имеет в виду людей, за которыми они следили.

Глаза Ральфи, еще утром отчетливо серо-голубые и очень выразительные, за стеклами очков снова стали будто смазанными, утратили яркость и цвет.

Иногда Бейкер думал, что он надевает эти очки как защиту, закрывается от окружающей действительности, и когда за стеклами ничего не прочитать, у него все в порядке. Слишком патетично, конечно, на грани пафоса, за который сам Чарли считал уместным убивать, но, должно быть, все же правду говорят о том, что тот, кто не помешан на понтах, понтуется отсутствием оных. В случае Ральфи очки были наименьшим из возможных зол.

— Не знаю, — он почесал бровь, осторожно возвращаясь

к теме разговора. — Говорят, это бывает очень редко, но случается, что один, произвольно выбранный Вселенной человек становится тебе дороже всего и вся.

— И по большой любви ты бы женился? — Ральфи рассмеялся, вполне закономерно расценив его слова как шутку.

— О да, — его короткий, хрипловатый смех всегда был заразителен, так что, Чарли тоже весело фыркнул. — Если только на докторе Миллер.

— Ты знаешь номер телефона, на который можешь ей позвонить.

— Иди в задницу, — теперь уже Чарли захохотал от души.

— Ну или, — Ральфи склонил голову набок, продолжая лениво разглагольствовать. — Проявить напор и умеренную наглость. Подойти к ее столику, когда она решит выпить вечером чашечку кофе в небольшом кафе. Очаровать ее в непринужденной обстановке и проверить уже на практике, какое отношение она имеет к любви всей твоей жизни.

Все сказанное Чарли выслушал очень внимательно, потом кивнул:

— И почему у меня складывается впечатление, что ты пытаешься меня достать?

— Лучше бы у тебя сложилось впечатление, что я знаю, о каком именно столике идет речь, — прекратив, наконец, дурачиться, Ральфи сел прямо и, вручив ему камеру, указал, в какую сторону смотреть.

Доктор Миллер сидела спиной к ним в дальнем углу зала, но в том, что это она, Чарли не усомнился так же, как и его напарник несколькими минутами ранее.

— Твою мать…

— Что там про пряжку с конем?..

— Ральфи забрал фотоаппарат обратно. — Давай. В случае чего, позвони мне.

Бейкер, надо отдать ему должное, несколько секунд вполне искренне сомневался. По большому счету, подтверждений неверности «клиента» своей жене у него хватало и так, но оставить Ральфи в машине посреди улицы казалось в корне неправильным.

— Чарльз, прекрати меня пугать, — Ральфи настолько точно скопировал интонации миссис Бейкер, что Чарли почти вздрогнул, а потом качнул головой:

— Придурок.

Он вышел из машины и направился к кафе, а Ральфи снова поднял камеру, мысленно поспорив при этом с самим собой на десять долларов, что в течение пятнадцати минут Чарли вернется обратно.

Однако этот заведомо обреченный спор он проиграл. Увидев Чарли, доктор Миллер отставила чашку и недолго слушала, чуть склонив голову к плечу, как будто принимала экзамен у нерадивого студента.

Ральфи привычно положил локоть на опущенное стекло и стал наблюдать, как Чарли садится за ее столик, как к ним подходит официант.

Тем временем мужчина, вслед за которым они приехали сюда, оплатил счет и, предложив своей спутнице руку, направился вместе с ней к своей машине. Ральфи сделал еще несколько снимков, взял крупным планом короткий нетерпеливый поцелуй у водительской двери, и, посмеиваясь про себя, написал Чарли сообщение: «Работа сделана, но за это грязное извращение ты мне должен».