Солнечная ртуть
Шрифт:
Ртуть, серебряный поднос из кладовки, какие-то склянки, извлечённые из кармана Эрида и повышенный интерес взрослой девушки и ребёнка шести лет — вот и все приготовления.
— Ч-что это такое? — спросил Тоша, проводя рукой сквозь заполненный жидким золотом пузырёк.
— Кровь дракона.
Мальчик испуганно отдёрнул руку. Ада схватила другой сосуд.
— А это?
— Ртуть. Поставь на место.
Девушке показалась, что она снова на уроке химии. Когда Эрид закончил что-то смешивать и расставлять в только ему понятном порядке, она уже успела соскучиться. Наконец
— Ты помнишь, что тебе потребовалось сделать, когда ты впервые оказалась в Коридоре времён?
— Типа того.
— Можешь повторить.
Тот вечер Ада помнила урывками. Самым сильным и, как ей казалось, главным фактором в её перемещении во времени было состояние эйфории. Которого студентка добилась вполне определённым образом.
Оборотень и ребёнок озадаченно смотрели, как девушка отходит от них в другой конец комнаты и достаёт из шкафа уже початый коньяк.
— Ну, раз надо, так надо.
Поняв, наконец, её логику, дракон закрыл ладонями лицо и сокрушённо покачал головой.
— Армадам и чудовищам было не под силу меня убить. Но когда ты попадёшь во дворец, я умру со стыда.
Он в мгновение ока оказался возле Ады и отнял бутылку.
— Фотография. Вам с Тошей надо пристально вглядеться в фотографию.
— Аааа. А я-то думала…
Мальчик захихикал и девушке тоже стало смешно. Ребёнок уже склонился над снимком и теребил пуговицу на манжете.
— Подходите оба сюда и смотрите. Только наблюдайте — сделать вы ничего не сможете.
Мужчине не нравилась вся эта затея, но он пообещал, а эти двое стояли на своём. Как одержимые, они рвались в один конкретный день, ничем не примечательный в историческом плане. Всего лишь момент частной трагедии.
Воздух вздрогнул и пошёл лёгкой дымкой. Всё завертелось, закружилось — какой-то кошмар! Галлюцинация, наркотический бред, одним словом, Аде понравилось. Постепенно пол квартиры покрылся травой, стены раздвинулись и в одних местах превратились в деревья, в других и вовсе исчезли, уступив место серому небу.
Её слегка замутило. Девушка поднесла к глазам руку и увидела, что её тело становится полупрозрачным. Не прошло и недели, как снова они, трое, обернулись призраками. Тоша вцепился в её рукав. Ему эти метаморфозы, в отличии от Ады, не доставляли никакой эстетической радости.
Места были знакомые: холм, лес. Только улица вдалеке расширилась и вытянулась вверх спальными кварталами. Тот самый родной город, только люди здесь живут другие, а вместо поляны — пустырь. Всюду торчали куски железобетона и груды строительного мусора. А в отдалении было большое выжженное пятно, в том же месте, где оно находилось в начале двадцатого века.
Некогда чахлый росток вымахал в большое раскидистое дерево. На его ветвях висели сумки и пакеты, а на бетонном обрубке под сенью листвы расположились подростки. Сердце Ады чирикнула и рухнуло куда-то вниз: среди небрежно одетой молодёжи она узнала двоих. Тошу и своего отца — таким, каким он был в свои четырнадцать или пятнадцать лет.
Они смеялись. Все, кроме ребёнка, который был намного младше остальных, и что-то, заикаясь, говорил.
Мальчишка бежал долго. Он упал два раза, разодрал локти, но не мог остановиться, пока не уткнулся в опушку леса. Кеды — Ада удивилась, увидев абсолютно модную для её времени модель — резко затормозили возле обугленной земли. Пятна уже не было, только угольки от обыкновенного костра. Девушка взглянула на угрюмого дракона.
— Тут что-то не так.
— Ты не представляешь, на сколько.
Ада раздражённо отвернулась. В самом деле, зачем задавать вопросы раньше времени, если можно просто наблюдать. Тоша — тот, с которым они сюда прибыли, а не тот, прошлый — всё ещё держал её за рукав. Это надоело Аде, она высвободила руку, не отрывая взгляда от точной копии мальчишки.
Он тревожно всматривался в лес. Неуверенно оглянулся назад, но, вспомнив недавние насмешки, шмыгнул носом и сделал несколько шагов вперёд. Этот ребёнок отличался от того Тоши, которого знала Ада только глазами: у него они более детские. Без всполохов вселенской грусти — только самая обыкновенная детская обида. Возможно, ей было суждено стать первым серьёзным испытанием в его жизни. Мальчик был всеобщим любимцем и поэтому грубость родного брата воспринял слишком близко к сердцу. Ему так хотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко отсюда. Это видно невооружённым взглядом: заветное, и необдуманное желание, которое поспешили исполнить.
Ада ощутила, как воздух сдвинулся и наполнился запахом гари. Стало прохладнее. Она инстинктивно отступила подальше и съёжилась, но остальные подались вперёд. Молодой темноволосый мужчина, сложив руки на груди, мрачно наблюдал, как из ниоткуда появляется нечто. Ребёнок-призрак тоже смотрел на это, а ребёнок-прошлое видел только как трава под ногами обугливается. Чёрное пятно расползлось, захватило ветки, камушки, листья, и наконец стало таким, каким Ада его запомнила.
Открылся Коридор пространства. Из него уверенно вышел Эрид — не тот, который стоял рядом, а другой, не такой бледный и с совершенно иным выражением лица. Аду передёрнуло. Тот оборотень, которого она знала, иногда был слишком резок, а порою и груб. Но такой неприкрытой ненависти она в нём никогда не видела.
— Как удачно. Сделай шаг вперёд, дитя.
Мальчик не видел и не слышал того, кто появился из иной параллели. Но чувствовал его присутствие. Знал, что приглашают.
— Ну же, вперёд. Подумай ещё раз о том, как хочешь оказаться в другом месте, вдалеке от тех, кто наносит обиды маленькому сердцу. Я отведу тебя туда, где золото смешалось с камнем, где парусные суда летают по небу, а воздушные шары уносят путников к облакам. Там лучше, чем здесь, в твоём сыром и сером мире. И как вы только тут живёте… Ну же, только пожелай! Избавь меня от рабства.